Южная Америка и Австралия

Все чудеса природы. Южная Америка и Австралия

Озеро Титикака в Перу, Игуасу в Парагвае и Бразилии, Патагония в Аргентине, Айрекс-Рок и река Муррей в Австралии.
Южная Америка и Австралия Южная Америка и Австралия 20.02.2017 / 10:57 | Варвара Покровская

Озеро Титикака

 

(Перу-Боливия)

В южноамериканских Андах, одной из самых длинных и красивых горных систем, есть два-три места, особенно привлекающих туристов своей необычностью и живописностью. Это знаменитая Дорога Вулканов в Эквадоре — горная долина, с двух сторон окруженная шеренгами огнедышащих гор. Из тридцати вулканов этой потрясающей «аллеи» шесть активно действуют и сейчас.

Совсем непохоже на эквадорскую долину южное окончание исполинской горной цепи — Анды Огненной Земли. Здесь пейзаж напоминает скорее Новую Зеландию или Швейцарию. Густые леса из бука и сосен-араукарий поднимаются по склонам гор над узкими извилистыми заливами-фьордами и отражаются в синих зеркалах ледниковых озер.

Но самым интересным районом Анд является, конечно, высокогорное Боливийское плато, центральную часть которого занимает озеро Титикака. Это самое большое высокогорное озеро мира лежит на высоте в три тысячи восемьсот метров и занимает площадь более восьми тысяч квадратных километров. В южном полушарии обширнее его только Великие африканские озера: Виктория, Танганьика и Ньяса. Глубина заоблачного водоема достигает почти четырехсот метров.

На востоке всего какой-нибудь десяток километров отделяет Титикаку от крутых снежных склонов могучей Кордильеры-Реаль, вздымающейся над озером на три километра. А с противоположной стороны высокогорное плато постепенно поднимается к расположенным более чем в сотне километров на восток хребтам Западной Кордильеры, тоже поднимающимся над межгорной котловиной на две-две с половиной тысячи метров.

Около десятка горных потоков сбегает с них к Титикаке. А вытекает из него по глубокому ущелью быстрая и бурная река Десагуадеро, впадающая через триста километров в бессточное соленое озеро Поопо. В нижнем течении она размывает выступающие по берегам соляные пласты, и поэтому в Поопо вливается единственной в мире соленой рекой.


Для обитателей Альтиплано (так называют эту пустынную и холодную высокогорную равнину) Титикака является одновременно и источником воды, и поставщиком пищи, и гигантской «грелкой», смягчающей климат этого бесприютного края — ведь температура воды в озере никогда не падает ниже одиннадцати градусов. Не случайно человек поселился на берегах озера еще в глубокой древности — десять тысяч лет назад.

Сейчас оно поделено между Перу и Боливией, причем последней досталось засушливое западное побережье, а перуанцам — более влажное восточное. С северо-запада на юго-восток Титикака протянулась на сто восемьдесят километров, а в ширину оно достигает шестидесяти километров. В южной части озеро разделено полуостровами Копакабана и Уата на два плеса: Большой и Малый. Их соединяет короткий пролив в несколько сот метров шириной.

Большой плес окружен каменистыми берегами. Они круто обрываются к воде, причем западное побережье целиком сложено лавами, некогда изливавшимися из вулканов Западной Кордильеры. Эта часть водоема более глубокая. Именно здесь, у острова Сото, зафиксирована максимальная глубина озера — триста восемьдесят метров. На просторном плесе есть где разгуляться ветрам, и, как правило, после полудня на нем поднимается сильное волнение.

Малый плес, напротив, мелкий, не глубже пяти метров, и поэтому лучше прогревается. Его пологие берега окаймлены зарослями тростника-тоторы. Воды этого плеса кишат рыбой и водорослями, а прибрежные тростники — утками.

Кроме Сото, на Титикаке еще более тридцати островов, расположенных большей частью на Большом плесе. Два из них считаются у местных жителей священными и носят выразительные имена: Исла-дель-Соль (остров Солнца) и Исла-де-ла-Луна (остров Луны). Согласно легенде инков, населявших эти острова, они принадлежали богу Солнца Титикаке и богу Луны Коати. На островах археологи раскопали остатки древних храмов. По преданию, здесь родились сын Солнца, инка Манко Капак, и его сестра Мама Окльо, дочь Луны — первые владыки империи инков.

Бог Солнца дал им золотой посох и послал их в страну пастухов на север. В каждой долине по пути следования инка вонзал золотой посох в землю, но всюду он натыкался на скалы. Долго шли инка с сестрой на север, пока не дошли до долины Куско. Здесь, едва лишь посох коснулся почвы, как сразу ушел глубоко в пашню. Инка Манко Капак созвал в долину пастухов со всего севера. Мама Окльо привела других с юга. Потом они вместе основали стольный город новой монархии и в центре его возвели храм Богу Солнца.

Новая столица — Куско — стала центром могущественной империи. Во главе ее до самого прихода испанцев стояли наследники Манко Капака. И только испанские конкистадоры Франсиско Писарро, разгромив армию инков, разрушили великую цивилизацию Южной Америки.

Сейчас потомки инков — индейцы аймара — обитают в бедных селениях по берегам озера Титикака, занимаясь все тем же пастушьим ремеслом, которым занимались их предки во времена инки Манко Капака. Кроме того, они сажают на плодородных вулканических почвах кукурузу и овощи.

А самые древние жители долины — индейцы уру, жившие здесь еще девять тысяч лет назад, теперь вытеснены пришельцами с юга на острова Титикаки. Причем острова эти не простые, а… рукотворные. Уру сами строят их из тростника-тоторы, настилая все новые и новые слои по мере того, как нижние стебли тростника пропитываются водой и сгнивают. Точнее говоря, островки из тростника образуются в природе сами, когда отдельные стебли срастаются корневищами. Индейцам оставалось лишь использовать их в качестве основы для строительства, расширяя и укрепляя эти плавучие клумбы и периодически устраивая "текущий ремонт". На таких островках располагаются целые селения, в которых живет практически весь этот удивительный озерный народ — более тысячи человек.

Тотора обеспечивает почти все потребности уру: из нее строят (вернее, плетут) хижины, на матах-циновках из тростника спят и сидят, из него же делают шляпы и сумки, занавески и игрушки. Только пища (а это в основном рыба), на первый взгляд, не имеет отношения к этому замечательному растению. Однако на деле и здесь не обошлось без тоторы, поскольку островитяне делают из снопов тростника даже лодки, на которых они ловят рыбу в озере.

Утром в тихую погоду Титикака поражает увидевшего ее путешественника абсолютной неподвижностью своей поразительно голубой зеркальной поверхности, в которой удивительно четко отражаются небо и горы. Когда над стеной Кордильеры-Реаль начинает восходить солнце, озеро вдруг загорается ослепительным светом, делаясь зеленовато-фиолетовым, и начинает переливаться яркими светлыми полосами. Днем, когда светило стоит высоко в небе, берега Титикаки как бы раздвигаются вширь, освещенные солнечными лучами, и светло-серая поверхность озера особенно резко контрастирует с темными скалистыми склонами. А вечером огромный водоем, залитый пламенем заката, окрашивается в зловещие темно-багровые тона. И эта игра цветов и оттенков повторяется ежедневно, пока стоит безветрие. Однако стоит подуть свирепым ветрам с гор, как на озере разыгрываются настоящие бури, с грохотом обрушивающиеся на берега и опрокидывающие утлые рыбацкие лодки.

Но путешественников и ученых привлекает сюда не только суровая красота пейзажей. С высокогорным озером связано немало таинственных и доселе нераскрытых загадок — исторических, археологических, биологических и геологических. И если происхождение некоторых резных камней, явно доставленных издалека, за сотни километров, или необычных лодок, аналоги которых встречаются лишь на африканском озере Чад и в устье Тигра и Евфрата, когда-нибудь, возможно, сумеют объяснить археологи, то загадка возникновения самого озера Титикака, похоже, навсегда останется неразгаданной.

Казалось бы, что может быть проще: созданная подземными силами тектоническая котловина в горах собрала воды горных рек, и образовалось озеро. Таких примеров немало на Земле — так возникли Иссык-Куль и Байкал, Танганьика и Ньяса. Но как тогда объяснить присутствие, хоть и в небольшом количестве, морских солей в водах озера, причем в той же пропорции, что и в океане? Откуда взялись на береговых склонах морские террасы со следами прибоя и остатки морских организмов?

Эти и еще многие факты наводят на мысль, что Титикака была когда-то морским заливом, а затем исполинские силы подняли ее почти на четыре километра. Однако современная наука не может объяснить, как это могло произойти.

Над секретами загадочного озера бьются геологи и археологи, историки и этнографы, зоологи и ботаники. Но вопросов, возникающих при изучении Титикаки, пока больше, чем ответов. И долго еще будет волновать путешественников романтикой неразгаданных тайн и лаконичной красотой своих накрепко врезающихся в память пейзажей "жемчужина Анд", священное озеро инков — Титикака.

 

Игуасу

 

Парагвай, Бразилия

Игуасу — так на языке индейцев-гуарани именуется это место — в переводе означает "большая вода". Этим словом назвали они еще в незапамятные времена один из самых широких и могучих водопадов Южной Америки. Укрытый в глубине материка, водопад этот оставался неизвестным европейцам добрых полвека после открытия Америки Колумбом. Знакомство белых людей с Игуасу произошло, в общем-то, случайно. И первым увидел его человек, искавший вовсе не водопад. Дело обстояло так.

Жарким летом 1541 года через влажные тропические леса, покрывающие левобережье реки Параны в Бразилии, пробирался небольшой отряд испанских конкистадоров. Предводитель отряда, известный искатель приключений Альваро Нуньес, был уже далеко не молод. К своим 50 годам он успел повоевать в Северной Америке и, между прочим, первым из европейцев сумел пересечь ее от океана до океана в самом широком месте: от полуострова Флорида до Калифорнии.

Правда, сделал он это не по своей воле. Отряд, с которым Нуньес высадился во Флориде, был частично разгромлен индейцами-семинолами, а остальные горе-завоеватели погибли на побережье Мексиканского залива от голода и жажды. Лишь четверым испанцам из 800 удалось уцелеть. Их захватили в плен индейцы и обратили в рабов.

Переходя от одного индейского племени к другому, Нуньес и его спутники оказались в конце концов на тихоокеанском побережье, где их спас случайно наткнувшийся на них испанский отряд. Альваро Нуньес, получивший у земляков насмешливую кличку Кабеса де Вака ("Коровья голова") написал книгу о своих приключениях, принесшую ему известность, и вскоре был назначен губернатором южноамериканской колонии Испании — Рио-де-Ла-Плата. Тогда и возглавил он исследовательский поход через Бразильское плоскогорье к реке Паране.

Целью похода были поиски легендарной "страны золота" — Эльдорадо, по слухам, находившейся где-то на границе Парагвая и Перу. До этого Эльдорадо искали и в других местах: в Венесуэле и Колумбии, в малярийных болотистых чащах Амазонии. Но нигде белым пришельцам не удалось найти эту сказочную страну, рассказы о которой конкистадоры не раз слышали от индейцев.

По их словам, жители Эльдорадо поклонялись богине в облике женщины-змеи, обитавшей на дне священного озера. И когда умирал властитель страны и приходило время избирать нового правителя, на воду священного озера спускали украшенный золотом плот. К нему из дворца выходила торжественная процессия: жрецы на золотых носилках несли к озеру юношу — будущего царя. Его обнаженное тело, натертое благовонными смолами, обсыпали золотым порошком, на плот грузили драгоценные жертвенные дары и отталкивали его от берега. На середине озера претендент на корону бросал в воду золотые украшения — дар всемогущей богине, после чего прыгал в воду и плыл к ожидавшим его жрецам. Если он благополучно доплывал до причала и на теле его не оставалось ни одной золотой пылинки, значит новый правитель был угоден богине, и тогда благодарные подданные орошали озерную гладь новым дождем золотых даров.

Понятно, что это озеро стало заветной мечтой многих алчных авантюристов. Поиски Эльдорадо велись в разных уголках Южной Америки более двухсот лет, но ни одному из искателей золотого озера не улыбнулось счастье.

Нуньес Кабеса де Вака тоже не нашел золота, зато открыл сокровище, поражающее людей с тех пор вот уже более пяти веков — знаменитый водопад Игуасу. Он расположен на левом притоке Параны — реке Игуасу, которая начинается почти у атлантического побережья, неподалеку от крупнейшего бразильского города Сан-Паулу, и является одной из самых «водопадных» рек мира. На протяжении 1300 километров она преодолевает больше 70 водопадов, самый высокий из которых заставляет ее прыгать с сорокаметрового уступа.

Но в 28 километрах от впадения в Парану река Игуасу встречает самое необычное препятствие на своем пути: здесь в русло реки, достигающее километровой ширины, врезается клином 80-метровая пропасть, и воды могучей реки срываются с обеих сторон этого клина, образуя роскошный кружевной занавес из 275 двухступенчатых водопадов общей шириной в 3600 метров!

Всю эту грохочущую симфонию сверкающих струй можно целиком охватить глазом только с вертолета или самолета. Тучи водяных брызг пронизывают десятки радуг, дополняющих своим многоцветием буйную и пеструю палитру цветущих растений у подножья водопадов и на разделяющих их скалах. Яркие пятна бегоний, орхидей и бромелий сопровождают ликующие блики на крылья тысяч тропических бабочек, вьющихся над цветами. Голубое, зеленое, желтое и красное оперение многочисленных здесь попугаев и колибри завершает картину. По берегам высятся живописные заросли из пальм, бамбука и древовидных папоротников, переплетенных цветущими лианами. И над всем этим великолепием стоит грохот воды.

Водопад Игуасу расположен на границе двух стран. Из общей его ширины в 3600 метров около 600 принадлежит Бразилии, а остальная часть гигантской заостренной подковы находится на аргентинской стороне. Тем не менее именно через бразильскую часть Игуасу низвергается основной объем воды, и именно здесь находятся самые эффектные водопады. Главных каскадов — 28, и каждый из них имеет собственное, весьма звучное имя. На аргентинской стороне это Арайагарай, Бельграно, Ривадавия, Трех Мушкетеров, Адама и Евы, Двух сестер, Рамирес, Митре, Сальто-Эскондидо и другие; с бразильской стороны выделяются своей красотой и мощью Сальто-Флориано, Унион, Бенжамен-Констан и Босенти.

Но все их очарование меркнет перед грозным величием Гаргантодо-Дьябло ("Глотки дьявола") — главного слива Игуасу, находящегося в вершине клинообразного уступа водопада. Как раз по нему проходит граница Аргентины и Бразилии, именно здесь сливается вниз основная часть воды. Но другим каскадам тоже остается немало: ведь суммарный расход Игуасу в период дождей (с ноября по март) составляет 12 000 кубометров в секунду! Это означает, что за сутки с гребня водопада обрушивается вниз больше миллиарда тонн воды! Внутренность Большой спортивной арены в Лужниках Игуасу наполнил бы водой менее чем за минуту.

Правда, в сухой сезон объем низвергающейся воды уменьшается почти в 10 раз, но и тогда Игуасу представляет собой прекрасное зрелище. Впрочем, очень редко, примерно раз в 100 лет, в особенно засушливое лето, река может пересохнуть полностью, и тогда водопад иссякает на 2–3 недели. В последний раз такое случилось в 1978 году.

Ниже водопада струи множества каскадов вновь сливаются в единый поток, который с бешеным ревом устремляется в мрачный каньон шириной всего в 400 метров (б' 9 раз уже фронта водопада!) и стремительно несется к Паране. Каньон образован неустанной работой воды, прогрызающей базальты водопадного гребня. Ежегодно водопад отступает вверх по течению на 1–2 метра. Это значит, что примерно 20 000 лет назад он изливался непосредственно в реку Парану, долина которой сейчас отстоит от него почти на 30 километров.

Сама Парана, кстати, тоже отличается буйным нравом, на ней тоже немало водопадов и порогов. Самый крупный из них — водопад СетиКедас (или Гуайра) перегораживает Парану в 160 километрах выше впадения реки Игуасу. Его высота ниже, чем у Игуасу — всего 40 метров, но зато ширина достигает 4800 метров! Расход воды в нем даже больше, чем в Игуасу (от 9000 до 13 000 кубометров в секунду), и оба они входят в тройку самых широких и водообильных водопадов мира. Впереди них только водопад Кон на реке Меконг в Индокитае, который при 12-километровой ширине обрушивает с двадцатиметрового уступа почти 50 000 кубометров воды в секунду.

Но по сочетанию мощи, высоты и разнообразия каскадов водопад Игуасу, безусловно, не имеет себе равных. Не случайно обе страны, которым принадлежит водопад, объявили прилегающие к нему районы Национальными парками. И в Бразилии, и в Аргентине они носят одинаковое название — Игуасу.

Многочисленные туристы приезжают сюда, чтобы полюбоваться девственной красотой тропического леса, разглядеть в чаще убегающее стадо диких свинок-пекари или муравьеда, заметающего след огромным пушистым хвостом, понаблюдать за обезьянами-капуцинами и туканами — диковинными несуразными птицами с большущими разноцветными клювами и непропорционально крохотными туловищами.

Но главным, что влечет сюда людей, конечно, остается неповторимая панорама 275 серебряных каскадов пенной воды, образующих сказочно прекрасную грохочущую дугу со звучным индейским именем — Игуасу.

 

Патагония

 

Аргентина

Аргентина — вторая по величине после Бразилии страна в Южной Америке. Большую часть ее занимает пампа — привольная высокотравная степь, подобная украинской или канадской. Но к югу от реки РиоКолорадо начинается своеобразный, ни на что в мире не похожий и чарующий своей дикой и суровой красотой край — Патагония.

Огромная территория ее занимает треть Аргентины, однако до сих пор она почти безлюдна, а немногие городки жмутся к атлантическому побережью либо к предгорьям Анд. Своеобразие Патагонии определяется в первую очередь климатом, уникальным для умеренного пояса. С запада, откуда преимущественно дуют здесь ветры, ее защищают высочайшие хребты Анд, на которых остается влага, принесенная ими с Тихого океана, так что Патагония оказывается в своего рода "дождевой тени".

Зато ветры с юга приносят сюда ледяное дыхание Антарктиды. Поэтому тут царствует холодная полупустыня, где осадков выпадает меньше, чем в Калахари, а температура летом (в январе) не превышает пятнадцати градусов тепла. Зимой, правда, она держится на уровне плюс пяти и лишь на высоких плоскогорьях падает ниже нуля.

Основную часть Патагонии занимают ровные сухие плато, рассеченные глубокими каньонами речных долин. Плоские возвышенности гигантскими ступенями поднимаются от Атлантики к Андам. Все патагонские реки начинаются высоко в горах из снежников и ледников и пересекают плато глубокими крутостенными ущельями, почти не принимая здесь притоков. Кое-где в расширениях каньонов лепятся по берегам жиденькие ивовые рощицы — единственный вид лесов в этих краях.

А на поверхности пустынных, продутых ветрами плоскогорий растут редкие травы да низкие островки кустарников, похожие на плотные серо-зеленые подушки. Все пространство между ними занимает сплошной покров из валунов и гальки — "пустынная мостовая", образующаяся в результате выдувания сильными ветрами мелких частиц почвы.

Лишь в предгорьях заснеженных Анд пейзаж оживляется. Бегущие по склонам реки и ручьи, а также синеющие в ложбинах ледниковые озера окружены обширными лесами из могучих дубов и буков, достигающих сорока метров в высоту и двух метров в диаметре. Под ними пышно разрастается фуксия. Здесь это не привычный нам цветок в горшке на подоконнике, а солидное трех-четырехметровое дерево. Упругие ветки фуксии индейцы издавна использовали для строительства каркасов своих шалашей. Встречаются в подлеске также папоротники и бамбук.

Леса патагонских Анд всегда шумные и оживленные. На верхних этажах его хозяйничают самые крупные представители царства пернатых: орел, магелланов филин, черный красноголовый дятел и кричаще пестрые попугаи с зеленовато-бронзовыми крыльями и оранжево-красными хвостами. А на первом этаже, в подлеске, копошится, что-то клюет и заливается громкими трелями множество мелких птиц, похожих на малиновок, крапивников и канареек.

Зимой здесь обитает горделивый красавец — андийский олень, летом он уходит высоко в горы, на альпийские луга. Повсюду попадаются норы крупного грызуна — вискачи. Когда-то в этих лесах нетрудно было встретить грациозную родственницу ламы — викунью, горного тапира и осторожного ягуара, но, будучи желанными трофеями для охотников, они стали ныне исключительной редкостью и встречаются только в Национальных парках Аргентины и Чили. Зато нутрия — коренной обитатель андских лесов — водится тут во множестве, и нет реки, где не встретился бы путешественнику этот смышленый миролюбивый зверек.

Но и на засушливых плато Патагонии, как ни удивительно, можно увидеть немало самых разнообразных животных. В норах под подушками кустарников живут шустрые мелкие грызуны с забавным названием туко-туко и деловитые броненосцы. Порой встречается здесь и знаменитая своим нежным серебристым мехом шиншилла, а из копытных — дикая лама гуанако и быстроногий пампасный олень.

Хищники равнинной Патагонии тоже не похожи на привычных нам зверей северного полушария. Это магелланова собака и пампасная кошка, нападающие на грызунов, а при случае — и на броненосца или нутрию. Но самый хищный зверь Патагонии — конечно, пума. Этот "американский лев" не имеет соперников в здешних местах и является грозным врагом для беспечных гуанако и пасущихся вместе с ними нанду — американских родственников страуса. Нанду — самые маленькие из этого семейства нелетающих птиц, но по скорости бега они успешно соперничают с лошадью, и охотникам нелегко бывает ее догнать.

Другой характерный обитатель Патагонии живет в ее горной части. Это знаменитый кондор — самая большая хищная птица нашей планеты. Размах крыльев кондора достигает трех метров!

К Патагонии обычно относят и самый южный архипелаг Америки — Огненную Землю. Эта открытая четыреста лет назад Магелланом малонаселенная группа островов долго оставалась неисследованной учеными. Лишь три века спустя после великого испанского мореплавателя ее посетил и изучил знаменитый Дарвин во время своего кругосветного плавания на корабле "Бигль".

Путешественник, ожидающий увидеть здесь, в преддверии Антарктики, скудные безжизненные равнины и голые скалистые пики, бывает приятно поражен, столкнувшись на этих островах с роскошными вечнозелеными лесами. После пустынных патагонских плато, раскинувшихся к северу от Магелланова пролива, пейзаж Огненной Земли кажется просто фантастическим.

Особенно сильное впечатление производит эта "перемена декораций", когда путешественник подплывает к архипелагу на теплоходе. Еще накануне судно входило в Магелланов пролив, и пассажир наблюдал с палубы лайнера все те же мрачные и печальные берега, что и в предыдущие дни. Но проснувшись утром в районе порта Пунта-Аренас, он вдруг видит за бортом пейзаж, словно нарисованный добрым сказочником.

Теплоход скользит по узким проливам и бухтам, в спокойные воды которых бросаются со скал бойкие пингвины. Дивные зеленые горы, одетые пышными лесами до самых вершин, обрамляют эту идиллическую картину, а шум листвы смешивается с пеньем птиц и плеском волн. Вдали, скрытые наполовину ближними горами, поднимаются величественные вершины, увенчанные сверкающими снегами; могучие ледники спускаются с них глубоватыми лентами. Подобно серебряным нитям, ниспадают с прибрежных скал бесчисленные водопады. Косые лучи солнца, проникающие из-за облаков, освещают окрестный пейзаж каким-то неземным светом.

Чем дальше углубляется судно в проливы, тем грандиознее становится открывающаяся глазу картина, горы кажутся все более высокими, а вдали появляются все новые, еще более многочисленные и величественные снежные вершины.

Особо живописен пролив Дарвина. Там гигантские ледники спускаются с гор почти к самому берегу моря, образуя ледопады до шестисот метров высотой. Могучая голубоватая стена льда, нависшая над водой, контрастирует с ярко-зелеными лесистыми горами, производя на зрителя неизгладимое впечатление. Подобный пейзаж невозможно увидеть нигде, кроме Огненной Земли.

Сойдя на берег, путешественник обнаруживает, что в этих безлюдных лесах нет проложенных людьми дорог, и для знакомства с ними придется пользоваться тропами, протоптанными гуанако. Но в густой непролазной чаще, окружающей тропу, туристу не грозят никакие опасности: на Огненной Земле нет хищников, кроме антарктической лисицы. Нет здесь также ни змей, ни москитов, ни ядовитых пауков, и только колючие ветки кустов портят настроение путнику. Однако уже поднявшись на пятьсот метров, обнаруживаешь, что лес кончается и начинаются чахлые горные луга, совсем непохожие на альпийские и скорее напоминающие тундру. А еще выше остаются только голые скалы, коегде оживляемые пятнами снежников. Но скудность растительности под ногами с лихвой искупается восхитительным видом сверху на зеленые острова, прихотливо рассыпанные по лабиринту проливов и каналов, и окаймляющую их у самого горизонта туманную полосу — Тихий океан!

В наши дни Патагония привлекает многочисленных туристов и летом и зимой. Одни из них выбирают опасные и увлекательные сафари в пустынных каньонах патагонских плато, другие предпочитают восхищаться дикой красотой огнеземельских проливов с палубы круизного лайнера, а третьи — сложнейшие альпинистские маршруты на сверкающих ледопадами склонах Патагонских Анд или катание на горных лыжах по головокружительным андским трассам.

Но, пожалуй, самый живописный маршрут по Патагонии — это путешествие в поразительный по красоте и разнообразию природных ландшафтов Национальный парк Науэль-Уапи. Район, где расположен этот парк, не случайно называют "аргентинской Швейцарией".

Здесь на сравнительно небольшой территории можно увидеть и природу высокого плато с его полупустынным ландшафтом, и живописные ледниковые озера, окруженные лесами из южного бука, и потрясающие своей красотой и величием андские ледники. При этом большую часть путешествия можно совершить на катере по извилистым плесам огромного озера Науэль-Уапи, высаживаясь на его берега и острова в самых интересных местах, а в заключение подняться в горы к подножью потухшего вулкана Тронадор, со склонов которого спускаются вниз сразу восемь ледников. Время от времени огромные глыбы льда отрываются от ледниковых языков и с грохотом падают в глубокие ущелья.

Здесь еще уцелели уникальные леса из патагонской лиственницы — гигантского дерева, напоминающего калифорнийскую секвойю. К тому же район Национального парка, расположенный на стыке различных природных зон, позволяет познакомиться с целым рядом редких животных, вроде крохотного, ростом с зайца, оленя пуду, мышиных опоссумов, симпатичного пушистого грызуна вискачи и необычной для этого континента хищницы — серой лисицы. Разумеется, встречаются тут и привычные обитатели горной и равнинной Патагонии: андийский олень и кондор, гуанако и нанду, броненосец и нутрия.

По земле шныряют, как мыши, плохо летающие короткохвостые птицы танакулосы, стучат клювами по стволам лиственниц черные магеллановы дятлы и сверкают оперением чилийские колибри и клинохвостые попугаи.

Особенно притягивает туристов расположенная на восточном берегу озера "Зачарованная долина". Здесь вода, ветер и ледник изваяли из древних скал причудливые изваяния, получившие романтические названия: «Замок», "Перст Божий", «Кающийся», "Задумчивая Индия" и другие…

Надо сказать, что красивейшие уголки Южного полушария до сих пор малоизвестны путешественникам из Старого Света. Особенно это касается самых южных районов нашей планеты. Между тем пейзажи этих своеобразных мест, абсолютно непохожие на картины природы Северной Америки, Скандинавии или Сибири, доставят путешественнику настоящее наслаждение и надолго останутся в памяти.

 

Айрекс-Рок

 

Австралия

Дорога стелется по бескрайней и безжизненной равнине. Позади полторы тысячи километров пути к сердцу австралийских пустынь — городку Алис-Спрингс, а от него — еще четыреста километров на югоюго-запад, к окраине самой неприступной в Австралии пустыни Гибсона. Остались за спиной невысокий хребет Флиндерса, окаймленные белой полосой соли берега озер Гарднер и Эйр и уходящие к горизонту песчаные гряды пустыни Симпсон, местами покрытые зарослями колючих кустарников — скрэбом.

Но основное, что осталось в памяти от последних двух дней автомобильного путешествия — это однообразная, абсолютно плоская равнинность окружающего пейзажа: красновато-коричневые пески с редкими кустиками колючей травы — спинифекса. Монотонность дороги нарушают только редкие мосты через сухие русла рек — крики, заполняющиеся водой на день-два лишь один раз в несколько лет, когда выдается особенно обильный дождями влажный сезон.

И тем большим чудом кажется на этом фоне внезапно возникающая на горизонте гигантская шоколадно-коричневая скала, по мере приближения к ней становящаяся все более грандиозной. Айерс-Рок (так именуется этот уникальный каменный холм) является, наверное, самым большим скальным монолитом в мире. Его овальный горб длиной в 2,4 километра и шириной в 1,6 километра возвышается над окружающей равниной на 350 метров!

О его происхождении в свое время было немало споров. Загадочность возникновения огромного горного массива посреди бескрайней, ровной, как стол, пустыни вызвала к жизни уйму самых невероятных предположений, вроде того, что это гигантский железный метеорит, упавший на равнину тысячи лет назад.

Но позже геологи объяснили появление Айерс-Рока гораздо прозаичней, отчего он, конечно, не сделался менее впечатляющим, хотя, быть может, и стал менее загадочным. По мнению современной науки, Айерс-Рок — типичный продукт эрозии — нескончаемого процесса разрушения возвышенностей рельефа природными силами и превращения пересеченной местности в равнину. Уцелевшие при этом более прочные скальные массивы ученые именуют останцами. Их можно встретить в Сахаре на плато Тибести у нас на Северном Урале, в Аравии и в американском штате Джорджия в знаменитой Долине Монументов. Типичным останцом является и широко известная гора Сахарная Голова в Рио-де-Жанейро.

Однако Айерс-Рок, бесспорно, затмевает любой из них как своими размерами, так и впечатлением абсолютной нереальности, возникающим при виде огромной скалы, царящей над раскинувшейся на сотни километров вокруг равниной.

Первым из европейцев Айерс-Рок увидел в 1872 году австралийский исследователь Эрнест Джайлс, пересекший тогда с севера на юг пустыню Гибсона. Однако местные племена аборигенов к тому времени уже много веков знали эту скалу. Они именовали ее Улуру ("Место, где бывает тень") и ежегодно собирались возле нее для проведения ритуальных празднеств. Одни племена считали, что скала в незапамятные времена упала с неба, другие приписывали ее появление великанам, которые создали ее еще до прихода людей в эту страну, а третьи верили, что Улуру — обиталище Радужного змея Ванамби — верховного судьи над всеми живущими на Земле. Именно по велению Ванамби его слуги создали людей и населили ими пустыню. Дети Улуру размножились и положили начало всем племенам аборигенов, и каждый год они приходили к священной горе, чтобы прославить лучших охотников и набраться смелости для новых подвигов.

Время и природные силы немало потрудились над поверхностью скалы, оставив на ней зазубрины и шрамы, а то и большие выемки самой причудливой формы. Гигантские, похожие на звериные следы, вмятины на крепком камне породили у суеверных коренных австралийцев множество легенд и поверий. Следы на скале, по мнению аборигенов, оставила чудовищная огромная собака Кура-Пуньи, кравшаяся к лагерю охотников, чтобы сожрать их всех без остатка. Лишь помощь всегдашнего друга людей — веселой птицы кукабарры, которая своим криком предупредила людей о приближении жуткого зверя, спасла им жизнь.

Кукабарра, или птица-хохотун, и сейчас — одна из любимых птиц в Австралии. Ее жизнерадостным криком, похожим на человеческий хохот, начинаются утренние передачи австралийского радио.

В пещерах у подножья скалы сохранилось множество ритуальных рисунков аборигенов, и ее без преувеличения можно назвать главным центром первобытной культуры коренных жителей Австралии. Размеры пещер впечатляют: самые большие из них достигают восьмисот метров в длину и тридцати метров в высоту. В них образовались три озерка, заполняющихся в период дождей водой, просачивающейся по трещинам скалы. Жарким летом, когда пересыхали все источники в округе, аборигены находили здесь укрытие от жарких лучей солнца и живительную влагу.

Но некоторые озера и пещеры считались запретными и охранялись с древних времен священными табу. Так, все местные жители верили, что озеро Мутиджула несут неминуемую смерть любому смельчаку, дерзнувшему искупаться в его водах. Ведь именно его избрал местом своего пребывания сам Радужный змей Ванамби и, чтобы его не тревожили, отравил озеро магическим ядом Аран-Гулта, от которого нет спасения.

Иные пещеры уже своим названием (вроде "Грота Перерезанной Глотки") отпугивали любопытных. Невольную дрожь вызывало у людей и многократное гулкое эхо в Пещере Хохота. А темный, как ночь, Путта-грот населяли, как гласило предание, духи умерших детей, ожидающие момента, когда они смогут вселиться в новое, только что рожденное тело ребенка.

По крутому склону горы узкая тропка ведет на ее вершину. Не всякому под силу одолеть рискованный подъем, хотя сейчас в самых опасных местах и поставили металлические перила. К чисто альпинистским трудностям добавляется еще и необходимость нести с собой запас воды во вместительной фляге — иначе восходителю грозит гибель от обезвоживания организма или солнечного удара.

С высоты Айерс-Рока открывается панорама обширной пустыни, почти лишенной растительности. Лишь у подножья скалы зеленеют редкие рощицы чахлых эвкалиптов и акации-мульги. Немногочисленные кенгуру и страусы-эму щиплют колючие побеги спинифекса, неторопливо передвигаясь по красной, потрескавшейся от жары равнине.

Вдали голубеет сквозь воздушную дымку причудливый массив горы Маунт-Олга. До него по прямой 24 километра. Редкие здесь, но обильные ливни проточили в нем глубокие борозды-ущелья, разбив массив на тридцать округлых останцов. Аборигены дали Маунт-Олге меткое имя Катажута ("Гора со многими головами"). С противоположной стороны едва вырисовывается силуэт расположенной вдвое дальше горы Коннор. В отличие от Маунт-Олги и Айерс-Рока она имеет плоскую вершину. Покрытая серо-зеленой травой, эта вершина при взгляде с самолета резко контрастирует со своими соседками.

Сейчас район Айерс-Рока объявлен Национальным парком, и поток туристов, желающих увидеть уникальную скалу, растет с каждым годом. Несмотря на удаленность и труднодоступность этого уголка Австралии, расположенного в самом центре континента, люди на автомобилях и самолетах добираются сюда, чтобы полюбоваться красотой необыкновенного ландшафта, равного которому не найти нигде в мире.

Конечно, в горах и пустынях Австралии и у ее побережья много прекрасных и удивительных мест. Это и Большой Барьерный риф с его сказочными обитателями, и живописные Голубые горы, в недрах которых прячется двухсоткилометровая система Дженоланских пещер, и заповедные остров Кенгуру и Акулий залив, и прохладные хвойные рощи и водопады острова Тасмания, и озера-призраки Западной Австралии, каждый год исчезающие, чтобы возникнуть затем вновь на другом месте…

Туристов, приезжающих на далекий континент из разных стран мира, чарует подводное коралловое многоцветие Барьерного рифа или величие пещерных залов Дженолама, где грот Чертов Каретный Сарай достигает в высоту ста метров!

И все же, насладившись зрелищем этих красот, пообщавшись с дружелюбными кенгуру и коала в национальных парках побережья, любознательный путешественник непременно вставит в фотоаппарат новую пленку и отправится по пыльному шоссе, идущему по границе Большой пустыни Виктория и пустыни Симпсон. Нелегким и неблизким будет его путь. Нескоро открывается человеку Главное Чудо Австралии, спрятанное в глубине Великих Пустынь.

Но все трудности и дорожная усталость забываются в тот неповторимый вечерний миг, когда окружающая равнина уже погрузилась во тьму, и лишь величественный горб Айерс-Рока пылает гигантской огненной каплей в лучах заката на фоне темного, почти черного ночного неба тропиков.

 

Река Муррей

 

Австралия

Единственная большая река Австралии — Муррей — крупная водная артерия не только по австралийским меркам. По длине Муррей, как и его главный приток Дарлинг, примерно равны Дунаю, а общая протяженность Муррея с Дарлингом на двести километров больше, чем у Волги. Правда, по водообильности австралийская река значительно уступает европейским, но все же ее годовой расход составляет почти половину дунайского.

Для Австралии, где большинство рек в сухой сезон пересыхает совсем, это огромный водоток. Истоки Муррея лежат в глубине самых высоких гор континента — Австралийских Альп, и тающие снежники, лежащие на их склонах, круглый год обеспечивают этой реке обильное питание.

А крупнейшие притоки Муррея — Дарлинг и Маррамбиджи — берут начало значительно севернее, в красивейшей части Большого Водораздельного хребта, именуемой Голубыми горами. Восточный склон этих удивительно живописных гор сложен розовыми песчаниками, в которых быстрые речки, сбегающие к Тасманову морю, прорезали крутостенные каньоны. Всю водораздельную часть хребта и его склоны занимал когда-то огромный ледник, который оставил после себя в верховьях каньонов своеобразные расширения-амфитеатры — ледниковые цирки, покрытые ныне сочными цветущими лугами.

А западный склон Голубых гор, обращенный внутрь континента, слагают трещиноватые известняки, в которых дожди и тающие снега промыли множество карстовых воронок, шахт и полостей. Именно здесь расположены знаменитые Дженоланские пещеры — главная подземная жемчужина Австралии.

От большинства других карстовых пещер мира Дженоланские отличаются многоцветием своих красивейших каменных украшений. Сталактиты, сталагмиты, кальцитовые занавеси и драпировки здесь не только белые, как обычно, но и раскрашенные окисью железа в различные оттенки розового, красного и коричневого цветов.

На этом разноцветном фоне особенно эффектное впечатление производит зал «Собор», достигающий пятидесятиметровой высоты и поражающий снежной белизной своих длиннейших каменных сосулексталактитов, порою тонких, как нити, а иногда могучих, как дубовые стволы.

Один из залов Дженоланских пещер достигает ста восьмидесяти метров в длину и восьмидесяти пяти — в ширину, при высоте до тридцати метров.

Истоки же самого Муррея находятся у подножья высочайшей вершины континента — горы Косцюшко. Конечно, ей далеко до гималайских или альпийских пиков — высота "австралийского Монблана" не достигает и двух с половиной километров, но все же для Австралии это уникальная вершина, ибо ее, единственную из здешних гор, круглый год укутывает снежное покрывало.

Ниже зоны болотистых лугов, окаймляющих снежники, Муррей протекает через своеобразный пояс низкорослых горных лесов. Стройные прямые деревья в них достигают максимум пяти сантиметров в диаметре и растут так густо, что путешественнику приходится прорубать себе путь топором.

А с высоты в тысячу семьсот метров начинаются, пожалуй, самые необычные и красивые леса Австралии — субтропическая гилея. От настоящей гилей — влажных тропических лесов, занимающих север Большого Водораздельного хребта и напоминающих джунгли Новой Гвинеи или Индонезии, эти субтропические леса отличаются, как небо от земли.

Если в джунглях северных гор Австралии душные чащи из высоких пальм, бананов, панданусов и бамбука, перевитых лианами, образуют непроходимые заросли с подлеском из фикусов, лавров и колючих кустарников, то в Австралийских Альпах лес светлее, прозрачнее и прохладнее, а деревья в нем стоят просторнее.

Здесь четко выделяются два яруса: верхний, из редко стоящих могучих миндальных эвкалиптов, достигающих в высоту ста двадцати метров, а в поперечнике — десяти метров, и нижнего, состоящего из древовидных папоротников высотой «всего» в пятнадцать-двадцать метров (то есть с пятиэтажный дом).

Своеобразие облику этих лесов придают многочисленные вьющиеся папоротники, облепившие, подобно лианам, стволы деревьев. Особенно густо они покрывают своей зеленой бахромой мощные колонны вечнозеленых австралийских буков.

Другое характерное растение субтропической гилей — вьющаяся трава тетрорена. Кое-где она образует высокие зеленые, густо переплетенные барьеры, свешивающиеся со стволов и ветвей эвкалиптов или буков до самой земли.

Чем дальше течет Муррей на запад, тем меньше осадков выпадает на его берегах. Поэтому влажные субтропические леса сменяются в предгорьях "австралийских Альп" светлыми эвкалиптовыми лесами. Деревья в них растут на расстоянии тридцати-сорока метров друг от друга (чтобы всем хватало влаги). Листья эвкалиптов всегда повернуты ребром к солнцу, поэтому здесь дышится легче, чем в сумрачной гилее. Вместо гниющих опавших листьев под ногами на открытой солнечным лучам почве зеленеет сплошной травяной покров. Там и тут поднимаются забавные на вид травяные деревья с коротким стволом, увенчанным пышной раскидистой «прической» из узких, длинных, как травинки, листьев.

Еще ниже по течению леса становятся совсем редкими и, наконец, переходят в саванны. Здесь между отдельными эвкалиптами, акациями и причудливыми деревьями с бутылкообразно раздутыми внизу стволами разбросаны густые колючие заросли кустарников, получившие в Австралии название "скрэб".

Из нескольких разновидностей этого малоприятного «украшения» австралийских саванн и полупустынь наибольшие неприятности путешественникам причиняют две, именуемые малли-скрэбом и мульга-скрэбом. Малли-скрэб образован почти исключительно одним карликовым видом эвкалипта — «малли» Ветви его растут теснее, чем стебли камыша или бамбука, и путь через малли-скрэб приходится прокладывать с помощью топора.

Еще страшнее для путника колючие заросли мульга-скрэба, состоящего в основном из густых кустов карликовой акации. Эти акации вооружены острыми шипами и образуют местами такие жуткие, практически непреодолимые преграды, что каравану, встретившему мульгаскрэб на своем пути, приходится обходлить его, делая порой многокилометровый крюк.

Спускаясь вниз по течению Муррея, путешественник естественным образом знакомится со всем многообразием удивительного животного мира Австралии. Во влажных субтропических лесах ловко передвигаются по веткам древесные кенгуру, свешивая вниз свои длинные хвосты. Неподалеку от них можно увидеть самого симпатичного обитателя здешних лесов — сумчатого медведя коала, похожего на игрушечного плюшевого мишку. Своими медленными движениями этот добродушный толстяк напоминает американского ленивца. Поражает в этих лесах обилие и разнообразие птиц, среди которых выделяются большие белые попугаи-какаду с пышными хохолками и заливающиеся громким хохотом кукабарры — родственники наших зимородков, только вдвое более крупные.

А внизу, под деревьями, путешественника может ожидать куда более неприятная встреча. Живущие в кустарниках казуары, близкие родичи африканских страусов и населяющих здешние саванны быстроногих эму, хоть и уступают своим собратьям в росте, но далеко превосходят их в смелости и агрессивности Защищая свою территорию, они способны ударом мощной ноги, вооруженной острым, как кинжал, когтем, вспороть живот или отсечь руку незадачливому туристу. Вообще, опасностей в австралийских лесах не меньше, чем в джунглях Африки или на берегах Амазонки. Не говоря уже о ядовитых змеях или смертоносных муравьях-бульдогах, тридцать укусов которых означают неминуемую смерть, даже такое милое и невинное на первый взгляд создание, как утконос, представляет для путника серьезную опасность. Укол ядовитых шпор, имеющихся на его задних лапах, способен парализовать человека.

В светлых лесах опасных животных меньше. Именно здесь — главный район обитания коала, этого пушистого символа Австралии. Встречается тут и другой всем известный «австралиец» — очаровательная и робкая ехидна. В случае угрозы она моментально зарывается в землю или свертывается в колючий клубок, подобно ежу. Ехидна прекрасно себя чувствует не только в лесу, но и в зарослях скрэба — всюду, где есть муравьи или другие насекомые. Неплохо живется здесь и кенгуровым крысам. Эти занятные существа строят себе на земле большие гнезда из травы, для которых собирают «стройматериал» с помощью специального гребня из жестких волос, имеющегося у них на конце хвоста. Этим гребнем кенгуровая крыса тащит за собой сухую траву, словно граблями.

А в нижнем течении Муррея, на просторах саванн, раздолье для кенгуру и эму. У берегов пересыхающих озер обитают многочисленные стаи волнистых попугайчиков, а в самих озерах живет уникальная двоякодышащая рыба цератод, у которой, кроме жабр, есть еще и одно легкое. Когда в период засухи озеро или река, где он плавал, пересыхает, цератод переходит на легочное дыхание, что позволяет ему пережить трудное время.

Муррей — большая судоходная река. Пассажирские теплоходы могут подниматься по ней почти на две тысячи километров до города Олбери у самого подножья Австралийских Альп.

Благодаря снеговому питанию и построенному в верховьях реки водохранилищу Хьюм уровень воды в Муррее вполне достаточен для судоходства в течение всего года. Совсем другое дело — Дарлинг. Хотя по длине этот приток на двести километров превышает основную реку, но полноводность его целиком зависит от дождей. Поэтому в сухой период года он превращается в нижнем течении в цепочку отдельных водоемов длиной в километр-полтора ц шириной метров в сто. Полноценным притоком Муррея Дарлинг становится лишь в сезон дождей, когда наступает половодье. В это время он местами разливается на десятки километров.

Туристы, посещающие Австралию, выбирают обычно один из двух самых экзотических с их точки зрения районов. Это либо северо-восток континента, где у побережья, на склонах Большого Водораздельного хребта, пышно зеленеют влажные тропические леса, а рядом, в море, скрыты подводные чудеса Большого Барьерного рифа, либо расположенная в самом сердце австралийских пустынь гигантская скала Айерс-Рок.

Однако путешественнику, желающему узнать природу Австралии в самых ярких ее проявлениях, стоит отправиться из Сиднея через "австралийские Альпы", чтобы затем, спустившись со снежных склонов горы Косцюшко, проследовать вдоль главной австралийской реки к ветреным пляжам Большого Австралийского залива и закончить свой маршрут в главном городе Южной Австралии — Аделаиде.

Примерно по этим местам, лишь чуть южнее, пролегал путь жюльверновских героев, пересекавших Австралию в поисках капитана Гранта. И, подобно им, турист, отважившийся на такое пересечение, увидит и узнает по-настоящему все разнообразие природных ландшафтов этого необычного континента, а не улетит домой с ощущением, что путь через полсвета он проделал ради того, чтобы унести в памяти лишь крохотный кусочек огромного удивительного мира по имени Австралия…

 
 
Читать дальше:
 

Великие заговоры часть 9

Заговор Миниха против регента Бирона. Переворот Елизаветы I Петровны. Переворот Екатерины II. Переворот Густава III. Убийство Густава III.

Религиозные чудеса

Факты и вымысел о чудесах, которые могли совершать святые. Парение в воздухе и стигматы.
 

Добавить комментарий

6 + 3 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.