Моря и океаны

Все чудеса природы. Моря и океаны

Большой барьерный риф, Гольфстрим, Мальстрем в Норвежском море, Саргассово море. Эль-Ниньо и течение Гумбольдта в Тихом океане.
Моря и океаны. Коралловое море. Моря и океаны. Коралловое море. 20.02.2017 / 11:36 | Варвара Покровская

Большой Барьерный риф

 

На две тысячи триста километров от острова Новая Гвинея до тропика Козерога протянулась вдоль восточного берега Австралии почти непрерывная гряда из трех тысяч рифов и тысячи островов, составляющих вместе удивительное и прекраснейшее творение природы — Большой Барьерный риф.

Из-за того, что многие острова увеличивают свою площадь во время отлива, а иные и вообще появляются из-под воды только в эти часы, точный размер территории этого уникального природного сооружения установить невозможно. По осторожным оценкам, площадь кораллового барьера достигает трехсот пятидесяти тысяч квадратных километров, то есть почти равна территории Германии.

Среди островов Большого Барьерного рифа различают коралловые, почти не поднимающиеся над поверхностью моря, и так называемые высокие, сложенные древними горными породами и покрытые лесом. Вокруг них обычно образуется собственное коралловое ожерелье.

Но все они, вместе с подводными рифами и отмелями, образуют единую возвышенность, по протяженности равную расстоянию от Мурманска до Одессы и уходящую местами на триста метров в глубину. А создатели этого, без преувеличения, исполинского сооружения — крохотные живые организмы, коралловые полипы. Они, как и их родственники — актинии и губки, принадлежат к классу кишечнополостных. Но, в отличие от своих мягких родичей, коралловые полипы прячут свое тело в жесткий известковый панцирь. Миллионы этих сросшихся панцирей и формируют коралловый риф.

Так что Большой Барьерный риф — самое грандиозное сооружение на Земле, построенное живыми организмами. И с ним не могут соперничать ни Великая Китайская стена, ни туннель под Ла-Маншем.

Исследованию этого исполинского барьера у побережья Австралии положил начало великий мореплаватель Джеймс Кук. Его парусник «Индевор» стал первым кораблем, прошедшим по узкому проливу между Большим Барьерным рифом и берегом материка. Пройти больше тысячи километров без карт по сложнейшему фарватеру, изобилующему мелями и подводными скалами, было, конечно, чудом мореходного искусства. Но даже знаменитому Куку пришлось испытать на себе коварство здешних вод. Его «Индевор» наткнулся все же на коралловый риф, повредил корпус, и только выбросив за борт все пушки и часть груза, английскому капитану удалось сняться со скалы и добраться до берега.

За прошедшие с тех пор два с лишним века на рифах австралийского кораллового барьера пострадали или пошли ко дну сотни судов. Даже в XX веке случались тут морские катастрофы. И географические названия в этой части Кораллового моря говорят сами за себя: мыс Беды, Мучительная бухта, острова Надежды… Не зря воды в районе Большого Барьерного рифа как магнитом притягивают многочисленных искателей сокровищ затонувших кораблей.

Первые коралловые рифы на месте гигантского кораллового барьера возникли миллионы лет назад Но основная его часть имеет возраст около пятисот тысяч лет. За это время коралловые полипы сумели возвести постройки средней высотой в сто двадцать метров. Строительство рифа продолжается и сейчас, хотя заметить это непросто. Ведь растут «домики» полипов очень медленно. Чтобы веточка коралла выросла всего на пять сантиметров, нужен целый год.

Ширина Большого Барьерного рифа колеблется от трехсот метров на севере до пяти километров в южной части, а от берега материка он удален на расстояние от тридцати километров (у полуострова Кейп-Йорк) до двухсот пятидесяти (у тропика Козерога).

Описывая потрясающее по красоте и разнообразию жизни подводное царство Большого Барьерного рифа, люди не скупятся на пышные эпитеты и сравнения: "Мир голубой мечты", "Величайшее архитектурное сооружение природы на всей планете", "Восхитительный подводный лес", "Восьмое чудо света", "Захватывающий дух подводный пейзаж", "Богатейшая морская экосистема мира".

Действительно, по количеству обитателей и их поразительно живописной внешности Большой Барьерный риф не имеет себе равных в Мировом океане. Одних только кораллов здесь насчитывается около четырехсот видов Иные из них похожи на человеческий мозг (их так и называют — "мозговые"), другие — на странные кружевные грибы, ветви или занавеси, третьи — на оленьи рога. Они бывают жесткими и мягкими, белыми и цветными, и попав в их сказочное подводное царство, начинаешь думать, что очутился в каком-то фантастическом саду среди диковинных неземных цветов: синих, голубых, зеленых, желтых, оранжевых, розовых, красных и даже черных.

Но кораллы составляют только десятую часть населения подводного барьера. Кроме них, на рифе живут больше четырех тысяч видов моллюсков, от улиток до гигантских метровых двустворчатых тридакн, а также губки, актинии, раки, крабы, морские звезды, морские ежи и множество водорослей.

Но главное украшение вод Большого Барьерного рифа — конечно, рыбы. По экзотичности раскраски и многочисленности видов и форм с царством коралловых рыб не сравнится ни цветущий горный луг, ни мир сказочных фильмов Диснея. Лишь малую толику этого многоцветья можно увидеть в морских аквариумах зоопарков. Ведь количество видов рыб в причудливых коралловых лесах нашей планеты достигает нескольких тысяч!

И Большой Барьерный риф — не исключение. Полторы тысячи представителей ихтиофауны пасутся в его подводных чащах, омываемых теплыми водами Кораллового моря. Названия многих их них говорят сами за себя: рыба-бабочка, губан, рыба-клоун, скалозуб, рыба-попугай, морская собачка, еж-рыба, кардинал и даже… рыба-муха. А кроме них водятся здесь морские окуни и мурены, скаты и акулы, груперы и морские щуки и многие другие представители рыбьего царства.

На острова южной части Большого Барьерного рифа по ночам приплывают большие морские черепахи, чтобы отложить в вырытые на пляже ямки свои яйца. Затем они засыпают кладку песком, утрамбовывают и уплывают обратно в море. Появившемуся на свет потомству приходится самостоятельно откапывать себе путь на поверхность и добираться до родной морской стихии по влажному песку кораллового пляжа.

Тут-то черепашат, у которых даже панцирь еще не затвердел, и подстерегают опасности. Тысячи морских птиц, живущих на островах, только и ждут этого момента. Пикируя вниз, они хватают черепашьих малышей одного за другим, и лишь немногим удается добраться до спасительной воды.

На островах Большого Барьерного рифа обитает целых двести сорок видов птиц. Это буревестники, фаэтоны, фрегаты, олуши, крачки, глупыши, белобрюхие орланы и многие другие.

А вот млекопитающих в водах, омывающих риф, немного. Преимущественно это киты и дельфины. А кроме них пасется в зарослях водорослей между островами и дюгонь, близкий родственник морской коровы.

Красивые подводные леса и луга, сверкающие всеми цветами радуги, кажутся на первый взгляд неуязвимыми. Еще бы — ведь они каменные, а что может грозить камню?

Но, оказывается, коралловые рифы так же ранимы, как и всякое другое детище живой природы. И недавняя беда, случившаяся с австралийским рифом, лишний раз напомнила об этом.

В 1960-1970-е годы существование Большого Барьерного рифа было поставлено под угрозу из-за резкого увеличения численности морских звезд. Опасность исходила от одного из видов этих иглокожих, носящего красивое название "терновый венец". Огромная, достигающая полуметра в диаметре, морская звезда с многочисленными щупальцами оказалась страшным врагом коралловых полипов. Присасываясь к их постройкам, "терновый венец" выпускает в отверстия коралловых «домиков» пищеварительный сок и переваривает полипов, оставляя за собой мертвую зону. За год одна звезда может уничтожить жизнь на шести квадратных метрах рифа.

Чрезмерное увеличение числа этих прежде довольно редких пожирателей полипов, как оказалось, было связано с исчезновением во многих местах Большого Барьерного рифа их естественных врагов — хищных улиток-тритонов. Из-за больших красивых раковин охотники за сувенирами тоннами собирали тритонов для продажи туристам.

В результате, избавленные от природного ограничителя их численности, морские звезды стали усиленно размножаться, и целые участки кораллового барьера превратились в безжизненную морскую пустыню. Сейчас охота на улиток-тритонов запрещена, с "терновым венцом" ведут борьбу аквалангисты, вооруженные шприцами с ядом, и мало-помалу естественное равновесие на рифе восстанавливается. Но во многие уничтоженные районы Большого Барьерного рифа жизнь вернется лишь лет через двадцать-тридцать.

Теплые воды, пустынные пляжи, обилие небольших уединенных островков и возможность долгие часы проводить в исключительном по живописности подводном царстве привлекает в этот удивительный уголок Земли сотни тысяч туристов. Одни из них ограничиваются экскурсиями на теплоходах и катерах с тем, чтобы посвятить остальное время знакомству с не менее уникальным животным миром австралийского побережья. Но более целеустремленные любители морской фауны поселяются на островах на две-три недели, без устали наблюдая и снимая видеокамерой коралловые миры. Хотя австралийцы и организовали здесь морской заповедник, под строгой охраной находятся лишь несколько особенно уязвимых районов Большого Барьерного рифа.

И по отзывам путешественников, немало постранствовавших по планете и погружавшихся с аквалангом у берегов Мальдивов и Сейшел, Гавайских островов и архипелага Галапагос, повидавших коралловые чащи Карибского и Красного моря. Французской Полинезии и островов Палау, подводный мир Большого Барьерного рифа не имеет себе равных по масштабам и разнообразию.

Недаром в далекую Австралию летят и плывут через полсвета тысячи туристов, чтобы насладиться ни с чем не сравнимым очарованием голубых лагун и проливов, в которых таятся неисчислимые живые сокровища Большого Барьерного рифа.

 

Гольфстрим

 

Атлантический океан

Полтора века назад серьезное учреждение с сухим официальным названием "Депо карт и приборов" издало в США книгу с не менее сухим и ученым заголовком "Физическая география моря".

Раскрыв этот, казалось бы, строгий научный труд, читатель с первой же страницы неожиданно обнаруживал, что речь в нем пойдет о вещах необыкновенно интересных, да и сам рассказчик — человек весьма непохожий на ученого сухаря — статистика-гидрографа. Впрочем, прочтите первые два абзаца его книги (цитирую русский перевод 1861 года) и убедитесь сами:

"Есть в океане река, не мелеющая ни в какую засуху, не выходящая из берегов своих ни при каком наводнении. Берега у нее и дно состоят из холодной воды, между тем как ее собственные струи — теплые. Исток ее в Мексиканском заливе, а устье в полярных морях. Это Гольфстрим. На свете нет другого водного потока, который поспорил бы с ним в великолепии и громадности: он течет быстрее Миссисипи и Амазонки и в тысячу раз превосходит их своим объемом.

Воды его от залива до берегов Каролины имеют цвет индиго. Пределы их обозначаются так отчетливо, что глазу легко проследить линию их соединения с обыкновенными водами моря; случается даже видеть, как корабль одним своим боком плывет по синей воде Гольфстрима, а другим по обыкновенным темно-зеленым волнам океана; так резко определилась линия раздела, так незначительно сродство между обеими водными массами и так упорно противятся они взаимному смешению".

Эти строки американского океанографа Мэтью Мори стали у географов классическими. С тех пор ученые и писатели мира посвятили "реке в океане" немало увлекательных страниц. Здесь плавали жюльверновский капитан Немо и "морской волчонок" Майн Рида, герои Конрада и Конан Доила, Джека Лондона и Сабатини, Станюковича и капитана Марриета. А Гольфстрим сделался, наверное, самым известным широкой публике течением в Мировом океане.

Начинается он в южной части Флоридского пролива, что ведет из Мексиканского залива в Атлантику, а заканчивается у Большой Ньюфаундлендской банки — обширной отмели у берегов Канады. Порожденное заливом течение получило название в честь своего прародителя (Гольфстрим в переводе — "течение из залива"). Впрочем, у острова Ньюфаундленд Гольфстрим, разумеется, не исчезает. Он просто разбивается здесь на несколько ветвей, самая мощная из которых отклоняется к востоку и уходит к берегам Европы под именем Северо-Атлантического течения.

Впервые европейцы узнали о Гольфстриме от Христофора Колумба, который столкнулся с ним в первом своем плавании к островам Нового Света в 1492 году. А через двадцать лет испанский конкистадор Понсе де Леон, пытавшийся пройти в Мексиканский залив мимо южной оконечности полуострова Флорида, обнаружил, что его судно при попутном ветре и под всеми парусами двигается… в обратном направлении! Подобное странное явление еще не раз отмечалось у флоридских берегов, но прошли многие десятилетия, прежде чем моряки поняли, что мощное течение в этом районе помогает им быстрее вернуться в Европу, тогда как маршрут плавания в Америку надо прокладывать южнее, в зоне пассатных ветров.

Первое научное исследование Гольфстрима провел в 1770 году американский ученый Бенджамин Франклин, который составил его примерную карту и дал течению всем известное теперь название. Толчком к изучению Гольфстрима стал для Франклина, служившего тогда в почтовом ведомстве, тот необъяснимый факт, что быстроходные почтовые пакетботы шли из Англии в Штаты по семь недель, тогда как тяжело груженые суда, идущие из США к британским берегам, тратили на тот же путь всего месяц с небольшим.

Причиной возникновения этого мощного теплого течения является большой нагон воды в Мексиканский залив пассатами. Южные ветви Северного Пассатного течения и северные ветви Южного Пассатного, попадая в Мексиканский залив, создают значительную разность уровней воды в заливе и прилегающей части Атлантики. Избыток воды устремляется в океан через Флоридский пролив, давая начало Гольфстриму. Ширина течения на выходе из пролива — 75 километров, глубина — 700 метров, а средняя скорость около 150 километров в сутки, то есть больше шести километров в час. (Для сравнения — скорость Невы составляет 5,8 километра в час.)

При выходе в океан объем воды, переносимой Гольфстримом, в 20 раз превышает расход всех рек Земли, достигая 25 миллионов кубометров в секунду! Температура поверхностных вод Гольфстрима около 30 градусов, а соленость тоже превышает среднеокеаническую почти на 5 процентов. (Это, кстати, объясняет и более синий цвет воды Гольфстрима: доказано, что более пресные моря имеют зеленоватый оттенок волн, а самые соленые воды — отливают голубыми и синими красками.)

Выйдя в океан, Гольфстрим соединяется с Антильским течением, после чего ширина его увеличивается почти вдвое, а объем воды — втрое. Скорость же океанской реки достигает порой десяти километров в час! Немудрено, что каравеллы Понсе де Леона не могли бороться с таким мощным течением.

Правда, в Мировом океане существуют и более быстрые потоки. Так, в Сол-фьорде у берегов Норвегии скорость течения 30 километров в час. (Московские автомобилисты в часы пик могли бы позавидовать такой скорости!)

По мере продвижения на север, к острову Ньюфаундленд, Гольфстрим все больше отклоняется на восток, в сторону Европы. А вдоль американского берега навстречу ему идет из Баффинова моря холодное Лабрадорское течение. Именно оно, кстати, приносит сюда из Гренландии огромные айсберги, создающие серьезную угрозу для судоходства. (Вспомним хотя бы катастрофу «Титаника», происшедшую как раз в этих водах.) Но в трагическую летопись встреч кораблей и ледяных гор немало печальных страниц вписал и Гольфстрим, без которого многих кораблекрушений просто не произошло бы.

Дело в том, в зоне столкновения теплых и холодных вод часто образуются туманы. Недаром Ньюфаундлендскую банку именуют "полюсом туманов" Атлантики. Зимой здесь туманная пелена окутывает корабли каждый третий день, а летом — каждый второй день.

В наши дни за движением айсбергов у американских берегов следят особые "ледовые патрули" со специально оборудованных судов и самолетов. И все же до сих пор судоходство в северо-западном секторе Атлантического океана остается рискованным делом.

Добавим к этому, что именно над зоной Гольфстрима прокладывают себе путь большинство тропических ураганов, зарождающихся у Антильских островов. За последние 40 лет их зафиксировано здесь 250 — по шесть ураганов в год! Спокойная погода — штиль, выражаясь морским языком, — редкость в водах Гольфстрима. Недаром любивший море английский поэт Киплинг, описывая переживания мальчика, попавшего на судне в шторм, помещает его именно в этот район:

Если в стеклах каюты зеленая тьма,
И брызги взлетают до труб,
И встают поминутно то нос, то корма,
А слуга, разливающий суп,
Неожиданно валится в куб,
…А у мамы от боли трещит голова,
И никто не смеется, не пьет и не ест, —
Вот тогда вам понятно, что значат слова:
Сорок норд,
Шестьдесят вест!

Посмотрите на карту: точка с координатами 40 градусов северной широты и 60 — восточной долготы находится как раз к югу от острова Ньюфаундленд.

Если нет тумана, места встречи теплого и холодного течений легко определить по цвету воды: у Гольфстрима он темно-синий, а вода Лабрадорского течения имеет светло-голубой, порой даже зеленоватый оттенок. Резко различаются, разумеется, и температуры их вод, причем иногда это различие проявляется исключительно резко. Был случай, когда американское исследовательское судно, шедшее от залива Святого Лаврентия на восток, зафиксировало одновременно температуру воды у кормы 19 градусов, а у носа — 31 градус!

Северо-восточное продолжение Гольфстрима — Северо-Атлантическое течение — приносит к берегам Северной Европы гигантскую массу теплой воды, серьезно влияющую на климат прибрежных стран. Подсчитано, что Норвегия, например, получает от этого течения столько тепла, сколько дало бы сжигание ста тысяч тонн нефти в минуту! Не случайно Северо-Атлантическое течение именуют "печкой Северной Европы".

Гольфстрим и его продолжения — Канарское и Северо-Атлантическое течения уже много веков служат почтальонами для известной всем морякам "бутылочной почты". Чаще всего послания с терпящих бедствие кораблей находят в Англии и Ирландии, расположенных на пути основных трансатлантических потоков. В Британии с XVI века была даже учреждена придворная должность "королевского откупорщика океанских бутылок". Все найденные в море сосуды с записками полагалось сдавать в адмиралтейство нераспечатанными, во избежание разглашения секретов, могущих оказаться в посланиях. Известно, что в первый же год «лорд-откупорщик» вскрыл 52 бутылки.

Конечно, "почта Нептуна" — не слишком надежный вид связи. Порой бутылки и прочие сосуды путешествуют в море годами, а то и веками. Так, в 1856 году близ Гибралтара был найден на берегу бочонок с кокосовым орехом, залитым смолой. В орехе лежал пергамент с донесением Колумба королю и королеве Испании о кораблекрушении каравеллы «Санта-Мария». Послание великого мореплавателя странствовало в океанских водах больше 350 лет.

А другая записка раскрыла тайну исчезновения большого американского парохода «Пасифик». Еще в 1856 году он побил рекорд скорости, дойдя от Нью-Йорка до Ливерпуля за девять дней и двадцать часов. После этого «Пасифик» стал весьма популярен, и от желающих попасть на него не было отбоя. И осенью того же года, взяв на борт более 200 пассажиров, лайнер отправился в обратный путь в Нью-Йорк. После этого о нем уже не поступало никаких сведений. В порт назначения «Пасифик» не прибыл.

И никто никогда бы не узнал, что случилось с кораблем, если бы не бутылочная почта. Несколько лет спустя море выбросило на ирландский берег бутылку с запиской. В ней было всего несколько слов: "Борт «Пасифика». Судно тонет. На палубе паника. Со всех сторон окружены льдом. Я знаю, что не спасусь. Пишу, чтобы друзья узнали все. У. М. Грэхем".

А почти через сто лет, в 1954 году, в дюнах на берегу залива Мэн нашли бутылку, содержавшую завещание одной из пассажирок «Пасифика». Завещав в письме все состояние дочери, она упоминает, что пароход тонет близ мыса Флеттери после столкновения с айсбергом. Так раскрылась одна из многих трагических тайн Северной Атлантики.

Еще одну загадку причины бесследного исчезновения корабля помогла раскрыть "почта Нептуна" в 1880 году. Учебный фрегат британского королевского флота «Атланта» после плавания с экипажем из выпускников-кадетов у берегов Канады и в Карибском море в январе этого года зашел на Багамские острова для пополнения припасов, а затем отправился к родным берегам. Но в Англию парусник не вернулся. Адмиралтейство объявило награду в 300 гиней за сведения, проливающие свет на судьбу фрегата. И в июне капитан рыбацкой шхуны у берегов Ньюфаундленда выловил сетью бутылку с посланием. В нем было всего три строки: "17 апреля 1880 года. Учебный корабль «Атланта». Тонем в точке с координатами 27 градусов Норд и 32 градуса Вест. Нашедший пусть пошлет эту записку в газету. Джон Хатчингс".

Много раз за прошедшие века мальчишки на прибрежном песке или рыбаки, разбиравшие сети, обнаруживали сосуды с посланиями. И полусмытые строки записки из покрытой тиной бутылки или банки от какао рассказывали людям о какой-либо забытой ныне трагедии моря, вроде следующей, выловленной рыбаком в заливе Морекабе-Бэй: "Пароход «Гималаи» терпит крушение у берегов Ньюфаундленда. Судно потеряло винт, и ветер в клочья разорвал паруса. Мы не можем заделать пробоину в днище, и спастись уже невозможно. Если Господь не сотворит чуда, мы погибнем".

Иногда, впрочем, Гольфстрим выполняет и не столь мрачную миссию, предоставляя свои струи в помощь влюбленным. Так, в американском штате Небраска один юноша-эмигрант отправил своей девушке в родную Ирландию письмо в запечатанной бутылке, которую бросил в реку Миссисипи. Река вынесла бутылку в Мексиканский залив, а Гольфстрим сделал остальное. Через год послание нашли на берегу одной из ирландских бухт и доставили девушке.

А в конце 1970 года американец Хоффман из штата Нью-Йорк, раздумывавший, жениться ему или нет, решил прибегнуть к "морскому жребию" Он послал предложение руки и сердца своей невесте в Англию в запечатанной бутылке с адресом, которую бросил в океан. Спустя одиннадцать месяцев письмо Хоффмана было найдено на английском побережье и доставлено девушке. Ответ американцу пришел телеграфом. Он гласил: "Согласна. Но все-таки, милый, это так неожиданно!"

Гольфстрим и в наши дни продолжает свою почтовую службу. Но теперь бутылки с документами содержат преимущественно "научную почту". С ее помощью океанологи изучают скорость и направление течений северной Атлантики и их сезонные изменения.

А пассажиры многочисленных судов, пересекающих океан с востока на запад, если им повезет и на подходе к Америке будет стоять ясная погода, могут своими глазами увидеть, как на их пути возникает широкая полоса синей воды, окаймленная по краю цепочкой водоворотов. Это значит, что лайнер пересекает могучую "реку в океане", текущую из Южных морей, самое знаменитое океанское течение мира с поэтичным и теплым именем Гольфстрим.

 

Мальстрем

 

Норвежское море

"…Шхуна, казалось, повисла, задержанная какой-то волшебной силой, на половине своего пути в бездну, на внутренней поверхности огромной круглой воронки невероятной глубины; ее совершенно гладкие стены можно было бы принять за черное дерево, если бы они не вращались с головокружительной быстротой…

Озираясь кругом и вглядываясь в огромную черную пропасть, по стенам которой мы кружились, я заметил, что наше судно было не единственной добычей, захваченной пастью водоворота.

Над нами и ниже нас виднелись обломки судов, громадные бревна, стволы деревьев и масса мелких предметов — ящики, доски, бочонки, причем последние, как мне показалось, смещались вниз, к черной пасти, медленнее, чем более тяжелые вещи: лодки, бревна или куски корабельной обшивки…

Я решил привязать себя как можно крепче к бочонку, за который я держался, обрезать найтов, крепивший его к корме, и броситься в воду…

Прошел, может быть, час после того, как я покинул шхуну, которая уже успела спуститься значительно ниже меня, как вдруг она стремительно перевернулась три-четыре раза, нырнула в пучину и навсегда исчезла из глаз в бушующей пене…"

Этот монолог, похожий на отрывок из фантастического романа ужасов, как ни удивительно, имеет под собой вполне реальную основу. Место, о котором шла речь, находится не так уж далеко — у берегов Норвегии, и грозное природное явление, периодически возникающее в этом районе, вызывается вовсе не потусторонними или инопланетными факторами. Но, чтобы понять, как образуется зловещий водоворот, начнем немного издалека.

Самый крупный и самый широкий залив Норвегии — Вест-фьорд — окаймляет с запада, со стороны Атлантики, скалистая гряда Лофотенских островов. Словно гигантский мол, она разрезает стремительный поток идущего с юга вдоль побережья Северо-Атлантического течения, направляя половину его в глубь Вест-Фьорда. Надо сказать, что по форме этот залив напоминает огромную 250-километровую воронку, узкий конец которой изогнут на восток и глубоко вдается в сушу. Основная же акватория залива вытянута с юго-запада на северо-восток, причем северный край ее почти полностью перекрыт островами, оставляя мощному течению для выхода лишь узкие проливы.

Суда, плавающие в Вест-фьорде, вынуждены бороться с водоворотами и бурунами, возникающими там, где течение всей своей массой протискивается в узкие каменные щели проливов. Но воронкообразные заливы, вроде Вест-фьорда, имеют еще одно неприятное для моряков свойство: приливная волна, входя в его непрерывно сужающееся горло, постоянно растет, достигая порой огромной высоты.

Именно такую форму имеют все морские заливы, славящиеся особенно высокими приливами: канадский залив Фанди, где вода поднимается на 19 метров, Пенжинская губа в Охотском море, залив Ла-Плата и другие. И когда на могучую струю течения, с ревом и гулом рвущуюся на север в узких проходах между островами, накладывается исполинский вал приливной волны, идущий с запада на восток (или наоборот, если наступает отлив), то у Лофотенских островов образуется гигантский водоворот, с давних пор внушавший ужас не только рыбакам на их утлых лодчонках и малых ботах, но и капитанам крупных парусников, бороздивших воды Вест-фьорда.

Имя его известно многим из книг. Это — Мальстрем. Возникает он дважды в сутки между островами Лофотен и Москестром (или просто Моске), с западной стороны Вест-фьорда.

Немало леденящих душу историй рассказывают старые моряки о страшной пучине Мальстрема. Да и писатели-классики отдали дань ужасному водовороту. Вспомните, именно здесь бегут на шлюпке с терпящего бедствие «Наутилуса» пленники капитана Немо в "20000 лье под водой" Жюля Верна. Французский фантаст замечает мимоходом, что суда опасаются подходить к Мальстрему ближе, чем на пятнадцать километров!

Знаком, наверное, вам и рассказ Эдгара По "Низвержение в Мальстрем", отрывками из которого начинался этот очерк.

А вот как описывал это уникальное явление природы норвежский ученый XVII века:

"Вот время прилива течение между Лофотеном и Моске бурно устремляется к берегу, но оглушительный гул, с которым оно во время отлива несется обратно в море, едва ли может сравниться даже с шумом самых мощных водопадов. Гул этот слышен за несколько десятков километров, а глубина и размеры образующихся здесь ям и воронок таковы, что судно, попадающее в сферу их притяжения, неминуемо захватывается водоворотом, идет ко дну и там разбивается о камни; когда море утихает, обломки выносит на поверхность. Но это затишье наступает только в промежутке между приливом и отливом и продолжается всего четверть часа, после чего волнение снова постепенно нарастает. Когда течение бушует и ярость его еще усиливается штормом, опасно приближаться к этому месту на расстояние норвежской мили. Шхуны, яхты, корабли, вовремя не заметившие опасности, погибают в пучине. Часто случается, что киты, очутившиеся слишком близко к этому котлу, становятся жертвой разъяренного потока; и невозможно описать их неистовый рев, когда они тщетно пытаются выплыть. Однажды медведя, который плыл от Лофотен к Моске, затянуло в воронку, и он так ревел, что рев его был слышен на берегу. Громадные стволы сосен и елей, поглощенные водоворотом, выносит обратно в таком растерзанном виде, что щепа из них торчит, как щетина…"

Впервые Мальстрем появился на картах в XVI веке, когда был опубликован знаменитый атлас Меркатора. Но уже до этого рассказ о водовороте можно было прочитать в записках английского купца Дженкинсона, путешествовавшего через северные моря в Россию по торговым делам. Купец, правда, не будучи мореходом, страшился больше адского шума, издаваемого Мальстремом, чем его жуткой воронки. Вот строки из его дневника:

"Замечу, что между так называемыми островами Рост и Лофут находится водоворот под названием Мальстрем, который с середины отлива до середины прилива издает такой ужасный рев, что на десять миль в округе звонят дверные колокольчики на домах в рыбацких селениях. Если киты попадают в струю водоворота, они жалобно кричат. А если большие деревья затащит внутрь силой потока, и потом с отливом выбросит наверх, то концы их и сучья бывают так размочалены, что похожи на истрепанные веревки".

Особенно страшных масштабов достигло, по преданию, буйство стихий в вербное воскресенье 1645 года, когда свирепая мощь вращающихся волн усилилась из-за ужасающего шторма, бушевавшего у побережья. Рев Мальстрема, если верить рассказам, достигал такой силы, что в селениях на ближних островах были разрушены каменные дома!

Что же правда, а что вымысел в этих полулегендарных рассказах? И существует ли вообще в природе водоворот, затягивающий морские суда? Разумеется, и средневековый путешественник, и живший три века назад ученый, а вслед за ними и уважаемые Эдгар По и Жюль Верн слегка сгустили краски, описывая неистовство и безмерную мощь гигантского водяного вихря. Залив Вест-фьорд был и остается ареной оживленного судоходства. Помимо многочисленных рыбацких поселков, на его побережье расположен крупный современный порт Нарвик. Сюда с месторождений Швеции проложена железная дорога, и через незамерзающий норвежский порт шведская железная руда круглый год вывозится во многие страны Европы.

Огромным современным рудовозам Мальстрем не особенно страшен, да и масштабы его не так велики, как уверяли своих читателей почтенные литераторы. Но даже современная лоция предостерегает от попытки пройти в трехмильный пролив к северу от острова Моске во время максимального прилива, особенно если штормовой ветер с запада развел крутую волну. Такое нередко случается в зимний период, и тогда рев Мальстрема, разносящийся за три мили, действительно заставляет поеживаться и бывалых рыбаков. В проливе, изобилующем подводными скалами, вода несется в это время со скоростью 11 километров в час, отчего образуются завихрения и водовороты, превращающие его в труднопреодолимый лабиринт с непредсказуемыми изменениями течений.

Поэтому лоция справедливо называет Мальстрем самым опасным приливным течением у норвежских берегов.

Между прочим, в 55 милях к югу от Лофотен, возле популярного морского курорта Бодо, существует еще один водоворот, менее известный, хотя и более значительный по массе воды, вовлеченной в движение. Его называют Сальстраумен, по одноименному проливу, где он и наблюдается. Прямо из окон отелей курортного городка летом, когда солнце здесь почти не заходит, можно дважды в сутки наблюдать, как огромный вал воды врывается в пролив с ревом, слышным на мили вокруг. В эти минуты даже на глаз видна кривизна морской поверхности в месте водоворота. А любители рыбалки прямо с берега вовсю ловят полуоглушенную водоворотом рыбу.

Но Мальстрем, даже уступая Сальстраумену в количестве воды, остается более опасным из-за своего коварства. Сила и скорость течений в нем изменяются в зависимости от времени года, ветров и фаз луны, так что далеко не всегда мореходный опыт и мощь двигателя выручат неосторожного капитана. Поэтому лофотенские рыбаки и сейчас, выходя на промысел, норовят проскочить район Мальстрема в промежутке между приливом и отливом. Они знают: даже современным мотоботам и сейнерам лучше не попадать в лапы водовороту, чья дикая мощь приумножается природным коварством, а острые скалы вокруг не оставят шанса на спасение в случае аварии.

И туристы, путешествующие по Норвегии, тоже предпочитают наблюдать за Мальстремом с прибрежных утесов. Ведь как ни притягательно зрелище буйства стихий, будь то извержения вулканов, бешеный бег горных потоков, наводнения, смерчи или морские катаклизмы, все же пока далеко не всегда могучие силы природы поддаются укрощению.

И восхищаясь их мощью и величием, мы поневоле относимся к ним с почтительным уважением.

 

Саргассово море

 

Атлантический океан

У Бермудских островов, там, где теплые струи Гольфстрима могучей рекой устремляются из Флоридского пролива к берегам Европы, от основного русла этой "реки в океане" ответвляется еще одна струя, уходящая на восток, к Азорскому архипелагу. Добравшись до его негостеприимных вулканических берегов, она затем сворачивает на юг, к Канарским островам.

А южнее в Атлантике, примерно между островами Зеленого Мыса и Малыми Антильскими островами, с востока на запад направляется Северное Пассатное течение, замыкающее этот гигантский круговорот океанических вод.

Внутри этого круговорота остается огромная область почти стоячей, но чистой и теплой воды. Здесь, покачиваясь на пологих валах океанской зыби, обитают в поверхностной зоне вод саргассовые водоросли, длинные листья которых поддерживаются на плаву многочисленными пузырьками воздуха. То небольшие скопления, то целые острова, то длинные ленты плавучих водорослей вместе с живущими на них существами образуют своеобразный, ни на что не похожий, обособленный мир, получивший название Саргассова моря.

Западной границей его Служат Антильские острова, а к северу это море простирается до Бермудского архипелага. При этом с юга его рубеж проходит примерно по тропику Рака, а на востоке оно едва не достигает Азорских островов.

Об этой загадочной области стоячих вод посреди Атлантики с давних пор ходили рассказы, вселявшие ужас в сердца моряков. Считалось, что в сплошной каше из водорослей могут застревать корабли и экипажи лишенных хода парусников обречены на гибель от жары и жажды, когда кончатся запасы пресной воды. Воображение фантаста поместило здесь целый остров из таких кораблей-пленников Саргассова моря и останков погибших судов.

На самом деле саргассовые водоросли, конечно, никогда не стесняют движения кораблей или дрейфующих обломков кораблекрушений. Все это не более чем легенды. Но временами случается, что ленты саргассов сплошь покрывают поверхность океана до самого горизонта, придавая ей вид затопленного бездонного луга. Именно такая картина сильно напугала в свое время спутников Колумба, решивших, что им не вырваться из этой страшной ловушки. Но, как мы знаем, плавание великого генуэзца закончилось вполне благополучно. Добавим, что такое скопление водорослей не является постоянным явлением. В другое время в том же районе можно не встретить ни одного пучка саргассов.

При ближайшем рассмотрении комья саргассовых водорослей, чаще всего величиной с человеческую голову, оказываются сплетением узких лент и нитей желтого и зеленовато-желтого цветов на концах и бурых у основания. Поперечник этих скоплений колеблется от первых сантиметров до нескольких дециметров. В их состав входят три вида водорослей из рода Sargassum. Обычно на поверхности "моря без берегов" встречаются одно-два скопления на сотню квадратных метров.

В пучках водорослей обитают мшанки, усоногие рачки, черви, крабы, креветки, зачастую принимающие буро-желтую окраску под цвет водорослей. На листьях можно увидеть и приклеенные к ним плотные шарики икры летучих рыб.

Но самое интересное и необычное существо, чей жизненный путь начинается и заканчивается в Саргассовом море — это европейский угорь.

Происхождение этих рыб долгое время оставалось загадкой. Еще в античные времена люди задавались вопросом: как размножаются угри? Никто ни разу не обнаружил в них икры или молоки Существует полуанекдотический рассказ о том, как великий ученый Аристотель в отместку за то, что его обнесли на пиру у Александра Македонского самым лакомым блюдом — копченым угрем, высказал за столом гипотезу, что эти вкусные рыбы происходят от червей, выползающих из навоза. Насмешливый философ, надо полагать, основательно испортил аппетит своим сотрапезникам, но настоящего ответа на загадку он не знал тоже. В его сочинениях утверждалось: "У угрей нет пола, нет икры и молок, так как их рождают недра моря".

Разгадки тайны угрей пришлось ждать две тысячи лет. Лишь в XIX веке ихтиологам попались в Атлантике странные, похожие то ли на травинки, то ли на червей, прозрачные существа, получившие ученое название лептоцефалов. После многолетних исследований обнаружилось, что это — не самостоятельный вид рыб, а личинки угрей, в которых они превращаются спустя некоторое время. Но только в начале XX века было доказано, что родиной лептоцефалов является Саргассово море.

Угри, годами живущие в реках и озерах Европы, подолгу не проявляют склонности к выведению потомства. Лишь через 7—10 лет, когда размер их достигает полуметра, эти рыбы начинают готовиться к самому важному моменту своей жизни. Кожа их делается серебристо-черной, глаза увеличиваются.

Передвигаясь преимущественно по ночам, угри начинают спускаться по рекам к морю. Инстинкт продолжения рода властно гонит их вниз по течению. Если рыбы не находят выхода из озера или ручья, то они на рассвете выползают на сушу и, извиваясь, как змеи, ползут по росистой траве в поисках реки, которая приведет их к соленой воде. При этом они могут оставаться на воздухе до трех суток!

Добравшись до моря, европейские угри плывут через весь Атлантический океан, за пять с половиной тысяч километров, в Саргассово море. Добравшись туда, они опускаются на глубину километра и более, и здесь нерестятся, а потом погибают.

Из отложенных самками икринок выводятся крохотные личинки — те самые лептоцефалы. Они поднимаются в верхние слои океана и, подхваченные Гольфстримом, плывут на северо-восток. Два с половиной года движутся они с течением к берегам Европы. В пути лептоцефалы растут, и в реки Португалии, Франции, Ирландии и стран Балтики попадают уже похожими на взрослых угрей, только прозрачными.

Лишь через несколько месяцев жизни в пресной воде они окончательно превращаются в привычных нам рыб. Затем весь жизненный цикл угрей повторяется сначала.

Надо сказать, что, хотя ответ на главный вопрос: откуда берутся угри — наукой получен, остается, тем не менее, немало других загадок. Непонятно, как ориентируются эти загадочные рыбы в своем долгом трансокеанском плавании. Зачем им понадобилось отправляться так далеко? Ведь можно было бы нереститься и у берегов Европы. И как личинки угрей находят путь в родную реку, где им еще ни разу не приходилось бывать? Наконец, почему в реках и озерах живут только самки угрей, а самцы не поднимаются выше устьев рек?

Вот сколько нераскрытых тайн связано с поразительным существом, рожденным в глубинах безбрежного (в самом прямом смысле слова) Саргассова моря — этого уникального района Мирового океана.

А морякам и летчикам всего мира не дает покоя загадочный фрагмент этого моря, ограниченный линиями, соединяющими Бермудский архипелаг, остров Пуэрто-Рико и южный мыс полуострова Флорида. Посмотрите на карту: ведь это как раз восточная часть Саргассова моря!

Печально известный всем "Бермудский треугольник" унес не одну сотню человеческих жизней. Уже четыре века здесь бесследно пропадают при загадочных обстоятельствах каравеллы и галионы, моторные шхуны и крупные пароходы, а то и военные корабли.

Не раз исчезали тут и самолеты, причем и с современными кораблями, и с воздушными лайнерами вначале внезапно прерывалась радиосвязь. Был случай, когда уже в XX веке звено самолетов ВВС США, летевшее над "Бермудским треугольником", неожиданно исчезло с экранов радаров и прекратило радиопереговоры. Поиски всех трех самолетов были безуспешны.

Таинственные исчезновения в зловещем треугольнике продолжают происходить и сейчас. Кое-кто пытается объяснить их сложными условиями навигации в этом районе океана: частыми туманами, рифами у берегов Бермудских островов, внезапно налетающими ураганами. Но все эти причины, во-первых, не дают ответа на вопрос, почему от пропавших судов не находят ни одного обломка, спасательного круга, перевернутой шлюпки или, на худой конец, хотя бы бочонка. Во-вторых, невозможно сколько-нибудь логично объяснить прекращение радиосвязи с самолетами и судами, а также сбои в работе локаторов.

И если секреты угрей рано или поздно будут разгаданы зоологами, то тайна "Бермудского треугольника", скорее всего, будет волновать не одно поколение людей. И немало еще научных гипотез и газетных сенсаций породит этот загадочный уголок Саргассова моря.

 

Эль-Ниньо и течение Гумбольдта

 

Тихий океан

Два течения в Тихом океане особенно интересны. Одно из них, открытое и описанное великим ученым, имя которого оно носит, необычайно по обилию жизни, сопровождающей его поток. Уже не один миллион лет несет это течение свои холодные воды из "ревущих сороковых" и "неистовых пятидесятых" широт южного полушария к экватору, с точностью курьерского поезда выдерживая маршрут и скорость движения (15 миль в сутки). Другое, со звонким испанским названием, найдешь не на всякой карте, да и появляется оно не каждый год. Но уж если оно появилось — об этом напишут газеты и научная пресса всего мира, и последствия его появления аукнутся разгулом стихий на всех берегах Великого океана, а то и подальше…

Это удивительное течение влияет на климат всей нашей планеты. До сих пор не вполне понятно, отчего оно образуется, и невозможно точно предсказать, когда это случится и какие повлечет за собой несчастья. Но основные причины возникновения периодически появляющегося в Тихом океане странного течения с красивым именем Эль-Ниньо, в общем-то, ясны. И искать их надо за много тысяч километров от экваториального пояса теплых вод, где время от времени фиксируется этот феномен.

Далеко на юге, близ берегов Антарктиды, проходит трасса самого мощного круговорота океанских вод — течения Западных Ветров. Огибая ледяной континент, оно пересекает три крупнейших океана Земли, замыкая при этом огромное кольцо длиной в 30 000 километров. Ширина Антарктического Циркумполярного течения, как еще его называют, достигает 1300 километров? а скорость — более двух километров в час. Количество перемещаемой им воды оценивается в 250 миллионов кубометров в секунду. Это в десять раз больше, чем несет Гольфстрим на выходе из Мексиканского залива!

Без особых трудностей огибает течение Западных Ветров южные берега Африки, Австралии и Новой Зеландии, но возле Южной Америки могучий океанский поток попадает в сравнительно узкий для него проход, образованный Огненной Землей и Антарктическим полуостровом. Расположенный между ними пролив Дрейка, хоть и самый широкий в мире — 370 километров, конечно, не может вместить огромную массу воды, принесенную круговым течением.

И тогда часть холодных вод течения Западных Ветров устремляется на север, к экватору, вдоль тихоокеанских берегов Южной Америки. Моряки именуют эту ветвь океанской реки течением Гумбольдта (или Перуанским). Течение Гумбольдта доходит до мыса Кабо-Бланко в Перу, где оно встречается с теплым Экваториальным противотечением. Оба эти потока поворачивают здесь на запад, образуя северную границу Южного Пассатного течения.

В зоне встречи холодного и теплого течений возникает резкий перепад температур: воды течения Гумбольдта, более прохладные (плюс 17 градусов), движутся под водами, пришедшими с экватора и нагретыми до 24 градусов. Границу между этими водными массами бывает легко определить по множеству вихрей и водоворотов на поверхности океана. Кроме того, отчетливо слышно характерное «бульканье» — звук сталкивающихся потоков, напоминающий шум прибоя.

На пути от пролива Дрейка к экватору течение Гумбольдта не подходит к побережью Южной Америки ближе чем на ЗО миль. В его холодных водах мало живых организмов. Но ближе к берегу вода буквально кишит различными формами жизни: мелкими рачками, медузами, водорослями, рыбой. Не сразу удалось океанологам разобраться в причинах такого различия.

Оказалось, что океан у южноамериканских берегов очень глубок. Уже в трехмильной прибрежной зоне глубины нередко достигают километра и более. Основные ветры дуют здесь обычно на север и северо-запад, параллельно побережью, и гонят поверхностную воду в сторону экватора. На смену ей поднимается из глубины придонная вода, богатая фосфатами — главной пищей микроорганизмов и мелких водорослей (фитопланктона). Зоны подъема холодных глубинных вод четко фиксируются по мутнозеленым пятнам фитопланктона, который бурно развивается в этих местах. С самолета хорошо видны эти болотного цвета водяные «острова» — они четко выделяются на фоне ярко-голубых вод течения Гумбольдта.

Полоса Тихого океана, прилегающая к берегам Южной Америки, наверное, самый богатый рыбой и другими морскими организмами район Мирового океана. Причем на пути от Огненной Земли к мысу КабоБланко состав морских обитателей меняется, и довольно резко. Это связано с ростом температуры поверхностных вод течения Гумбольдта от 14 градусов у пролива Дрейка до 17 градусов близ экватора. Соответственно, на юге изобилие фитопланктона привлекает множество усатых китов, кашалотов, кальмаров и холодноводных рыб (нототении, ледяной рыбы и др.). А на севере, где вода теплее, в изобилии водятся сардина, тунец и особенно анчоус. Эта небольшая, но вкусная рыба невероятно плодовита. Подсчитано, что ежегодный прирост массы анчоуса в океане равен четверти всего мирового улова рыбы за год. Не случайно Перу входит в число трех крупнейших рыболовных держав мира (наряду с Россией и Японией).

Анчоусов в прибрежных водах хватает не только рыбакам, но и морским птицам. Миллионы чаек, бакланов и прочих пернатых гнездятся на островах у побережий Перу и Чили. Поскольку дожди в этих районах (по соседству с пустыней Атакама) чрезвычайно редки, птицы устраивают гнезда в скоплениях собственного помета, слой которого на птичьих базарах достигает порой метра и более.

Кстати, сухой птичий помет ("гуано") считается очень ценным удобрением, и много лет Перу экспортировало этот продукт в Европу и в США.

Но вернемся к загадочному течению Эль-Ниньо, о котором шла речь в начале нашего рассказа. Раз в 7—10 лет, нарушая привычный круговорот тихоокеанских вод, к западному берегу Южной Америки неожиданно подходит теплый океанский поток. Это случается обычно в канун Нового года, когда католики, преобладающие среди латиноамериканцов, празднуют Рождество младенца Христа. Поэтому течению присвоили такое название (Эль-Ниньо — по-испански "младенец").

О том, из-за чего оно возникает, ученые спорят до сих пор. Ясно одно: время от времени юго-восточные пассатные ветра, постоянно дующие в районе пятого градуса южной широты и заставляющие двигаться на запад теплые воды Пассатного течения, почему-то перестают дуть или теряют значительную часть своей силы. И тогда гигантские массы воды с запада Тихого океана направляются к берегам Южной Америки, образуя как бы "Южное Пассатное течение наоборот". Ведь из-за постоянной работы двух мощных течений в приэкваториальной зоне уровень западной части океана на 20 сантиметров выше, чем на востоке. И, если «выключается» океанский «поршень», толкавший воду на запад, она, естественно, стремится перетечь туда, где уровень океана ниже. И хотя мотивы странного поведения пассатов до сих пор дискутируются, ясно одно — именно в нем причина появления Эль-Ниньо.

Дойдя до берегов Перу и Эквадора, Эль-Ниньо протискивается между сушей и течением Гумбольдта, отклоняя его в открытый океан и загоняя на глубину. Вся метеорологическая обстановка в прибрежной зоне меняется коренным образом. А с изменением климата меняются и условия существования живых организмов — сначала на южноамериканском континенте, а затем в Юго-Восточной Азии. На следующий год погодные аномалии добираются до северных районов, вплоть до Европы. И каждый из нас ощущал на себе эти "отголоски капризов" Эль-Ниньо.

Например, зимой 1982 года оно появилось в очередной раз. Под его влиянием температура воды у островов Галапагос достигла 30 градусов (на 5 градусов выше нормы). С архипелага уплыли, снявшись со своих лежбищ, морские львы, покинули гнезда морские птицы. В обычно засушливых прибрежных районах Эквадора и Перу начались ливневые дожди, вызвавшие катастрофические наводнения. Миллионы морских птиц, населявших "гуановые островки", погибли, застигнутые ливнями в гнездах, превратившихся в грязевые капканы. Особенно пострадали бакланы, из которых выжило не больше десяти процентов. У берегов Перу резко снизились уловы рыбы. Анчоусы ушли вслед за холодными водами далеко в океан, а рыбацкие суденышки, годные лишь для прибрежного плавания, не могли вести лов вдали от берегов. Вся экономика страны потерпела огромный ущерб, который усугубили еще и убытки из-за наводнения.

Отсутствие пассатов вызвало повышение атмосферного давления над Индонезией и Северной Австралией. Здесь вместо ожидаемого сезона дождей по-прежнему стояла засуха, сев риса стал невозможен, а в джунглях начались лесные пожары, охватившие большие площади на Калимантане, Суматре и Малакке. Резкое потепление вод на востоке океана изменило обычную картину чередования зон низкого и высокого давления над его акваторией. Мощные циклоны вызвали небывалые штормы у берегов Аляски и Калифорнии.

Перечень погодных аномалий и стихийных бедствий, связанных с ними, можно было продолжать еще долго. Но и без того ясно, что ничего хорошего от «младенца» ждать не приходится. Очередное появление Эль-Ниньо в декабре 1996 года подтвердило это, вызвав новые беды в тихоокеанском регионе. На этот раз эффект от изменения картины ветров и течений был даже сильнее, чем во время его прошлых появлений.

Огромный ущерб снова понесли лесные массивы Индонезии и Малайзии. Пожары погубили также часть плантаций, а дым, застилавший небо, порой не давал горожанам нормально дышать. В пустыне Атакама впервые за пятнадцать лет прошли дожди, а со склонов Анд сходили грязевые лавины, уничтожая целые селения.

Через год оттепельной дождливой зимой и непривычными летними холодами ознаменовалась погода в Европе и в Северной Америке. Последние отголоски Эль-Ниньо дали о себе знать европейцам, и нам в том числе, весной и летом 1999 года. Многие жители Центральной России, наверное, помнят жаркий апрель, снежный май и палящий тридцатиградусным зноем июнь—июль в тот год.


Большинству из нас, скорее всего, не придется плавать в Тихом океане. Но и, глядя на карту с красными и синими стрелками морских течений, стоит иногда задуматься над тем, как тесен наш мир, как неразрывно связаны на нашей маленькой планете, казалось бы, далекие друг от друга места, явления и процессы и как самым неожиданным образом отзываются на нашей судьбе возникающие за тысячи километров природные аномалии, подобные течению Эль-Ниньо.
 
 
Читать дальше:
 
 

Добавить комментарий

5 + 2 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.