Великие заговоры часть 3

Великие заговоры часть 3

Заговор Гайны и Требигильда. Переворот Одоакра. Заговор Айши против халифа Али. Заговор Михаила II против Льва Армянина. Заговор Андроника Комнина против Мануила Алексея.
26.01.2017 / 10:54 | Варвара Покровская

Заговор Гайны и Требигильда

 

Византия, Константинополь. 399 год.

В конце IV века важным фактором в военно-политической жизни Византийской империи стали варварские племена, которые под давлением гуннов перешли Дунай и были расселены на землях империи в качестве федератов. Стремясь укрепить свои позиции, глава византийского правительства Руфин предоставил вестготам провинции префектуры Иллирик Но благодаря его стараниям окрепли позиции готских наемников в Константинополе и диоцезе Азии.

Влиятельные представители знати, опасаясь, что Руфин использует свое могущество против них, чему было немало примеров, организовали заговор. Они сумели расстроить бракосочетание дочери Руфина с императором Аркадием, женив его в день свадьбы на воспитаннице Простота Евдоксии, дочери умершего главнокомандующего франка Баутона Это ослабило влияние Руфина.

В конце концов заговорщики сумели настроить против Руфина и вестготов. 27 ноября 395 года вспомогательные войска вестготов под командованием Гайны подошли к Константинополю. Возле Золотых Ворот их встретили придворные во главе с ничего не подозревавшим Руфином. Солдаты Гайны окружили его и убили.

Опекуном Аркадия стал возглавлявший заговорщиков евнух Евтропий. Как утверждает Зосим, Евтропий стремился удалить от двора всех, кто прежде пользовался влиянием. Он присвоил большую часть состояний Руфина, а затем предал суду представителей знати Тимасия, Сагрия, Абуданция и добился их ссылки Главным свидетелем против них Евтропий выдвинул торговца колбасами Барго, которого сначала демонстративно возвысил до поста командующего, а затем также предал суду Он умело лавировал между различными группировками, добиваясь усиления личной власти.

Военной опорой Евтропия стали войска Гайны, получившего звание магистра армии Чтобы платить наемникам, Евтропий увеличил бремя налогов и конфисковал имущество сторонников Руфина Однако, как утверждает Зосим, он не мог удовлетворить ненасытную жадность вестготов. Ориентация на готских наемников и готские вспомогательные войска, укрепив на первых порах позиции константинопольской знати, в дальнейшем настолько усилила варваров, что поставила под угрозу политическое господство императорского двора.

В 399 году магистр армии Гайна предпринял попытку захватить политическую власть в стране Он был недоволен тем, что все богатства, конфискованные у Руфина и его сторонников с помощью готских наемников, сосредоточиваются в руках Евтропия Гайна вступил в заговор с комитом армии Требигильдом, командовавшим готскими наемниками во Фригии.

По указанию Гайны Требигильд начал вводить в гарнизонах Фригии какие-то новшества, вызвавшие волнения среди местных жителей По свидетельству Созомена, эти новшества выразились в том, что Требигильд, «намереваясь захватить верховную власть в стране, вызывал своих единомышленников-готов в римские земли и близких себе людей ставил над ними сотниками и тысячниками» Следовательно, Требигильд увеличивал численность готских наемников и усиливал свое влияние, чем вызвал недовольство городской знати и народа, на которых давили расходы по содержанию армии.

В ответ Требигильд совершил карательный поход по Лидии и Фригии Во время этого похода его поддержали и соплеменники, оказавшиеся среди жителей, и состоящие из варваров городские гарнизоны Как говорит Зосим, «поскольку Требигильду никто не мешал, то происходило то, что каждый город завоевывался силой, всех жителей убивали, и ни один варвар не помогал римлянам, а наоборот, варвары и их земляки сражались против римлян» По словам арианского церковного историка Филосторгия, не заинтересованного в очернении своего единоверца, Требигильд, «начав с Николии, захватил много городов и произвел великое человекоубийство».

Однако в Памфилии на пути Требигильда возникло неожиданное препятствие против него выступили исавры, до этого момента боровшиеся против византийского господства.

Оказавшись в безвыходном положении, Требигильд сумел связаться с Гайной, который находился в Гераклее, и тот спас его, не раскрывая своего участия в заговоре Он воспользовался тем, что в Памфилию был направлен с отрядом воинов приближенный Евтропия Лев Якобы для усиления этого отряда, Гайна направил в Памфилию подкрепления «Варвары, которых Гайна посылал ко Льву, нападали на римлян, опустошали страну и не прекращали этого до тех пор, пока не сокрушили отряд Льва и пока не превратили почти всю страну в пустыню».

Когда стало известно о разгроме отряда Льва, Гайна переправился с войском в Азию, а Требигильд, по словам Филосторгия, «как будто убегая от Гайны, напал на Писидию и Памфилию и опустошил их».

В таких условиях Аркадий решил пожертвовать Евтропием, смещения которого требовал не только Гайна, но и часть византийской знати.

Но Гайна не сумел воспользоваться выгодами нового расклада сил при дворе После свержения Евтропия ключевые позиции в правительстве заняли выходцы из константинопольской знати Во главе их стал Аврелиан, префект претории Востока Его поддерживали магистр армии Сатурнин и советник Иоанн Они выступили против притязаний Гайны.

Тогда Гайна договорился с Требигильдом о совместном наступлении на Константинополь.

Когда Гайна достиг Халкедона и только пролив отделял его от столицы, а Требигильд занял город Лампсак, откуда мог переправиться в Херсонес-Фракийский, над Константинополем нависла опасность Аркадий был вынужден принять требования Гайны и назначить его главнокомандующим, а также выдать Аврелиана, Сатурнина и Иоанна, которые отправились в ссылку.

Пользуясь положением главнокомандующего, Гайна приказал Требигильду ввести свои войска в Константинополь и выслал из города охрану императорского дворца.

Однако положение Гайны и его сторонников оказалось непрочным Жители Константинополя, успешно отстоявшие город в 378 году, поднялись против готов и в 399–400 годах Ненависть горожан к наемникам была настолько сильной, что они опасались появляться на улице в одиночку.

Когда Гайна потребовал, чтобы готам-арианам была передана одна из больших базилик в столице, это вызвало такое возмущение народа, для которого православие было знаменем борьбы против готского засилия, что патриарх Иоанн Златоуст, чувствуя народную поддержку, заявил решительный протест Император Аркадий был вынужден отказать Гайне.

Созомен рассказывает, что Гайна дважды посылал ночью готские отряды, чтобы захватить дворец императора, но они, увидев множество вооруженных воинов огромного роста, в ужасе отступали Сократ уверяет, будто на стенах дворца появлялись небесные ангелы-защитники Зная, что дворцовая охрана выслана из города, он и не мог иначе объяснить безуспешность готских попыток овладеть дворцом.

На третью ночь Гайна лично возглавил отряд и повел его к стенам дворца, но повернул обратно, увидев многочисленных защитников и полагая, что императору удалось тайно вызвать из других городов воинов, которые ночью охраняют дворец, а днем находятся в укрытии. Вряд ли такое предположение верно. Отряды Гайны и Требигильда контролировали все подходы к городу. Скорее всего, защитников посылала православная церковь, усилившая ангиарианскую пропаганду и проводившая ночные молитвы с песнопениями.

Гайна решил вывести наемников в один из фортов, находившийся в 10 километрах от города.

В ночь на 12 июля 400 года он начал выводить наемников из Константинополя Городская стража, заметив, что готы увозят оружие и колчаны со стрелами, воспрепятствовала этому На крик стражи сбежались горожане и начали убивать готов камнями и чем попало.

Синезий пишет о столкновении у городских ворот как очевидец По его словам, одна старушка, живущая подаянием, заметила, что готы увозят ценности, и начала громко проклинать их Один гот поднял меч, чтобы сразить ее, но его убили подоспевшие горожане. Они овладели воротами и бросились на оставшихся в городе варваров и нападали на каждого; всех подряд сбивали с ног, пронзали копьями, били, кололи.

Семь тысяч готов, не успевших уйти с Гайной, бежали в базилику, находившуюся недалеко от императорского дворца Гайна не смог оказать им помощи, поскольку ворота и стены города были в руках горожан.

Когда опасность, нависшая над городом, миновала, горожане, по словам Зосима, или воины, по мнению Созомена, зажгли базилику, и горящая крыша рухнула на скрывшихся в ней готов. Сократ и Созомен утверждают, что император объявил Гайну врагом государства и приказал истребить оставшихся в городе варваров. Синезий, как очевидец событий, рассказывает о них иначе По его словам, «весь народ поднялся по собственному побуждению, без предводителя, и божьей волей, каждый сам себе был полководцем и воином, и командующим, и подчиненным. Да и могло ли быть иначе, если Бог захотел и дал людям силу, чтобы спастись при любых обстоятельствах».

По словам того же писателя, префект претории Кесарии, ставленник Гайны, обратился с речью к народу и тщетно призывал не уничтожать готов Когда же попытки сдержать народ не увенчались успехом, император решился встать на сторону восставших и официально санкционировал погром. По мнению Синезия, в Константинополе погибла пятая часть готских наемников.

Гайна, узнав об их гибели, попытался захватить Фракию. Но крестьяне свезли продовольствие в города и вместе с горожанами обороняли городские стены По рассказу Зосима, «Гайна ничего не видел, кроме травы и стен, которые надежно укрывали фрукты, скот и имущество», и решил двинуться в Херсонес-Фракийский, чтобы переправиться в Азию Правительственные войска под командованием гота-язычника Фравиты бдительно охраняли берег Азии и потопили многих готов, пытавшихся на плотах преодолеть пролив.

Гайна вновь отступил во Фракию, опустошая все, что уцелело после его предыдущего похода. Часть наемников была перебита, другие бежали от Гайны. С ним остался лишь небольшой отряд, в котором были и примкнувшие римляне. Опасаясь перебежчиков, Гайна перебил их, а сам отступил за Дунай. Там его окончательно разбили гунны. Их предводитель Ульдис прислал голову Гайны в Константинополь (3 января 401 года), за что получил богатые подарки и был признан федератом Византии.

 

Переворот Одоакра

 

Италия, 476 год от Р.Х.

В 474 году императором Рима стал Юлий Непот, племянник Марцеллина, успешно воевавший против вандалов. Он командовал большим флотом, обеспечивающим оборону берегов Адриатического моря от вандальских пиратов.

Византийский император Лев I пригласил Непота в Константинополь, возвел в патриции, женил на племяннице императрицы и дал ему в помощь военную эскадру во главе с Домицианом.

Но после смерти Льва I борьба за власть среди различных группировок знати ожесточилась, и новый император Зенон отозвал эскадру из Равенны.

Чтобы удержаться на троне, Непот призвал наемников из Паннонии, но и после этого его власть не распространилась за пределы Италии. Бургунды в Юго-Восточной Галлии и франки в Северо-Западной признавали его только номинально. Усиливалось наступление на Южную Галлию и вестготов, обосновавшихся в Испании. В этих условиях магистром армии в Галлии Непот назначил Ореста, и это окончательно решило судьбу императора.

Карьера Ореста началась после распада гуннского военно-племенного союза в Паннонии. Уроженец Паннонии, он служил секретарем у Аттилы, а после его смерти завербовался на военную службу в Италию.

Под предлогом войны против вестготов Орест вывел наемников из Рима и повел их к Равенне, будто бы для прощания с императором перед походом, а в действительности, чтобы свергнуть его. Когда мятежная армия начала осаду Равенны, Непот вместо организации обороны бежал в свои далмацийские владения, в Салону. Орест провозгласил императором своего малолетнего сына Ромула, позже прозванного Августулом (Августишка).

Мятежные наемники требовали от Ореста трети земельных наделов в Италии, как получали остальные федераты, селившиеся в пределах Империи, но Орест не выполнил этого требования и принял меры, чтобы привлечь в Италию новые отряды наемников, которые можно было бы противопоставить мятежникам.

Начальником гвардии Орест назначил Одоакра, сына своего друга, с которым он служил Аттиле, и направил его в Паннонию вербовать армию.

Подобно Оресту, Одоакр начал карьеру в Италии в качестве наемника, завербованного на военную службу Отец Одоакра, Эдекон, когда-то выполнял важные поручения Аттилы, но был втянут византийцами в заговор против него Брат Одоакра, Оноульф, находился на византийской военной службе, завербовавшись после поражения одного из гуннских отрядов под командованием Денгизириха.

Выполняя поручение Ореста, Одоакр собрал большую армию, состоявшую не только из его соплеменников, скиров, но также из герулов, ругов и выходцев из других племен. Встав во главе таких сил, он теперь сам мог претендовать на верховную власть. Опираясь на свое войско и гвардию Ореста, Одоакр подготовил военный переворот При этом он привлек на свою сторону наемников из различных гарнизонов Италии, пообещав им земельные наделы, и местных жителей, которым посулил уменьшение налогов.

Узнав о военном мятеже, Орест бежал в Павию, а оборону Равенны возглавил его брат Павел.

Одоакр осадил, взял и разграбил Павию. Пленного Ореста он казнил (28 августа), после чего приступом взял Равенну (4 сентября 476 года), низложил Ромула Августула и сослал его в замок Лукулла в Кампании (около Неаполя), назначив ему пожизненную пенсию.

Рассказ об этих событиях Марцел-лин Комит заключает словами: «Западная империя римского народа, котр-рой в 709 году от основания Рима начал править Октавиан Август, на 522 год правления императоров погибла с этим Августулом, и с того времени Римом управляют короли готов». Хотя хронист допустил неточность (Одоакр не был готом), он верно отметил, что переворот Одоакра свидетельствовал об окончательном падении Западной Римской империи.

Римский сенат признал переворот и направил легатов в Константинополь добиваться для Одоакра права управлять диоцезом Италии в звании патриция. Одновременно туда же прибыли представители Непота с просьбой помочь ему в возвращении трона. Император Зинон не мог вмешаться в дела Италии из-за междоусобицы при дворе и ограничился ответным письмом, в котором советовал Одоакру не препятствовать возвращению Непота в Италию и от него принять титул патриция. Однако в этом же письме Зинон назвал Одоакра патрицием.

Итак, в 476 году существование Западной Римской империи прекратилось. До переворота правители Италии именовали себя императорами даже тогда, когда их власть не распространялась за ее пределы, и стремились продолжить великодержавную политику Рима. Одоакр понял ее нереальность и отослал знаки императорского достоинства в Константинополь. Он не облачался в пурпур, не носил соответствующих регалий, не чеканил монет со своим изображением. Отныне Ра-веннский двор ведал лишь делами Италии и не стремился к господству над Воин варварскими королевствами. В отличие от организаторов всех предшествующих военных переворотов, новый правитель Италии не стал создавать ширму для своего господства с помощью какой-либо креатуры римского происхождения.

Свою власть в Италии Одоакр укрепил облегчением налогового бремени, переселением в ее пределы с наделением землей старинных ее жителей из Нори-ки, раздачей варварам-наемникам земель.

Отказ от великодержавных притязаний имел глубокие последствия и благоприятно отразился на развитии соседских отношений между коренным населением римских провинций и варварами.

До Одоакра варвары, нанятые на военную службу и находившиеся в Италии, не имели наделов. Готовя заговор, Одоакр обещал им землю. После переворота варвары-наемники, подобно тому, как это было в Галлии, получили наделы по правилам военного постоя. Они были расселены среди итало-римлян.

Перемещение варваров, находившихся на военном постое, из одной провинции в другую, было обычным порядком до Одоакра. Пример тому – перемещение бургундов в Сабаудию в 443 году и неоднократные перемещения аланов в середине V в. Одоакр отказался от этого, и полученные варварами участки стали рассматриваться ими как собственные.

Форма государственного управления Италии сохранилась. Столицей страны считалась Равенна. Остались суд и прежние должности со всеми их титулами и правами. Правда, сначала Одоакр отменил должность консула, но с 480 года он назначал для Запада консулов, которые, по традиции, при вступлении на должность увеселяли плебс Рима денежными раздачами, цирковыми играми. На эти должности назначались крупные земельные собственники-сенаторы (Аполлинарий Сидоний, Боэций, Северин, Фест, Симмах, Деций, Динамий, Пробин).

В Риме сохранилась курия наследственных сенаторов, пользовавшаяся традиционным почетом. Остались прежние учреждения в Риме и Равенне. Однако Римский сенат перестал управлять делами не только Империи, но и Италии. Он почти превратился в магистрат Рима. Формально это оправдывалось тем, что со времени отправки императорских регалий в Константинополь верховным правителем Востока и Запада стал считаться византийский император. Некоторые короли Запада относились к нему, как к своему повелителю, и пытались заручиться его поддержкой, но это не мешало их самостоятельности в пределах собственных королевств. Далекий император не имел ни возможности, ни необходимости вмешиваться в их дела…

 

Заговор Айши против халифа Али

 

Арабский халифат. 650-е годы

Первым преемником основателя ислама Мухаммеда был Абу-Бекр. Арабам он пришелся по душе. Осман (644–655), правивший сразу вслед за ними, также ни в малой степени не злоупотреблял своей властью: его отличали высокая нравственность, уважение к религии, он заботился о бедных и страждущих. Осман заслужил любовь своих подданных. Однако против этого правителя был составлен заговор, жертвой которого он стал.

Самым заклятым врагом халифа был его секретарь Мерван, злоупотребивший доверием господина. От имени халифа он отдавал такие приказы и распоряжения, которые в конечном итоге всколыхнули в народе бурю негодования. Произошло восстание, даже попыток подавить которое не было предпринято, так что народ ворвался во дворец халифа с оружием в руках. Осман, видя приближающихся к нему людей, взял в руки Коран и прижал его к груди. Он полагал, что эта столь почитаемая мусульманами книга спасет его от насилия. Но разъяренная толпа уже ничего не соображала. Ему нанесли множество кинжальных ударов. Так закончилась жизнь 24-летнего халифа.

После кончины Османа правителем стал Али (655–660). Между тем Талха ибн Аллах и Зубейр, пользующиеся большим авторитетом среди мусульман, также претендовали на верховную власть и не могли взирать спокойно на восшествие нового халифа. Именно это чувство заставило их решиться на заговор против правителя. В этот заговор вошла и Айша, вдова пророка Мухаммеда, получившая прозвище «Матери правоверных», которая поддерживала Абд-Амаха ибн Зубейра, по слухам, своего любовника.

Вдову Мухаммеда подозревали в измене мужу еще при eгo жизни. Али посмел вмешаться в столь деликатное дело и даже представил весьма серьезные доказательства супружеской измены жены предполагаемого пророка. А ведь хорошо известно, сколь чувствительны женщины к такого рода обвинениям. И Айша ждала лишь подходящего случая, чтобы отомстить.

Талха и Зубейр, желая погубить халифа, подстрекали его наказать виновников смерти Османа. Откажись Али даже под благовидным предлогом от этого предложения, и пятно преступления неминуемо легло бы и на него; покарай же он подлинных убийц, и число его нынешних врагов значительно бы возросло.

Халиф, понявший, какую ему готовят ловушку, казалось, стремился отомстить за смерть несчастного Османа. «Позаботьтесь найти этих гнусных злодеев, – промолвил он, – а уж я сурово их покараю, но знайте, что поиски эти скорее возбудят всеобщее волнение и могут стать причиной гибели государства». Ответ этот был по-настоящему мудр, и если бы Али всегда вел себя с подобной осторожностью, он бы непременно избежал уготованных ему несчастий.

Меры, принятые им в целях укрепления собственной власти и авторитета, к несчастью, возымели совершенно обратное действие и повели его к скорой гибели. Так, Али решил, что следует незамедлительно и в целях безопасности государства сменить всех наиболее подозрительных наместников областей и провинций необъятной арабской державы, запятнанных участием в заговоре против Османа или подозреваемых в сочувствии и тайном содействии заговорщикам, а также тех, кто вел себя слишком независимо по отношению к центральной власти. Теперь он намерен был даровать посты наместников только верным ему людям. Кроме того, он запретил наместникам набирать большое число стражи и слуг.

Абд-Аллах ибн Аббас, с которым Али советовался по данному вопросу, предложил своему господину и повелителю избегать резких изменений в общественной жизни и в вопросах управления и прежде всего заклинал его не спешить смещать со своего места Муавию, наместника Сирии, столь могущественного и пользующегося таким авторитетом, что его отстранение от должности неминуемо повело бы ко всеобщему возмущению в Сирии и Аравии. Увы, совет этот, столь здравый и справедливый, не был исполнен. Муавия был смещен и на его место назначен сам мудрый советчик Абд-Аллах. Увы, его предшественник увез с собой все деньги из губернаторской казны и, прибыв в Мекку, вручил их в руки Айши, Тал-хи и Зубейра, выказав тем самым открытое неповиновение халифу.

Последние двое были разгневаны тем, что Али не назначил их наместниками провинций. Халиф сказал им, что в нынешних обстоятельствах нуждается в их советах, почему и просит не отлучаться от его двора, обещав при этом, что услуги их не останутся без достойного вознаграждения.

Подобный тон не понравился двум старым и опытным приближенным халифа. Талха ибн Аллаху и Зубейру не составляло труда понять, что отныне за каждым их шагом будут следить. Они, конечно, сделали вид, что не постигли намерений повелителя, и рассыпались в льстиво-хвалебных речах по поводу его мудрости и предусмотрительности, а некоторое время спустя все-таки смогли получить разрешение совершить паломничество в Мекку. Там, в сердце Аравии, ее древней столице, они при активном участии и содействии Айши составили заговор, стоивший жизни злосчастному халифу. Лозунгом, под которым объединились противники Али, была месть за смерть Османа.

Сначала пламя мятежа охватило. Сирию Жители этой провинции нашли средство раздобыть одежду Османа, которая была на нем в момент убийства, и воспользовались ею как знаменем восстания, способным зажечь праведным гневом сердце народа. И в самом деле, зрелище это не могло не оказать сильнейшего впечатления на сирийцев, тотчас же взявших в руки оружие, чтобы отомстить за смерть Османа, своего благодетеля.

Узнав о происходящем, Али тотчас написал Муавии, дабы убедить его незамедлительно проявить знаки прежней дружбы и верности. Письмо халифа было написано в выражениях вполне мягких и умеренных, ответ же на него оказался крайне оскорбителен. Бывший губернатор Сирии направил халифу послание, которое содержало всего лишь два слова: «Муавия – Али».

И в то время как в дальних провинциях разгоралось восстание против Али, в самом сердце халифата Айша, Талха и Зубейр при поддержке Омейядов, рода, из которого происходил Осман, вынашивали еще более решительные планы.

Заговорщики, разрабатывая план действий, решили осадить город Басру – будущую столицу их движения, о чем заблаговременно были оповещены все враги правящего халифа посредством посланий, составленных в следующих выражениях: «Мать всех правоверных мусульман, а с нею вместе Талха и Зубейр лично направляются в Басру. Все, горящие желанием ценой своей крови и жизни защитить религию и отомстить за смерть Османа, должны ехать туда же и сделать все возможное во исполнение этого святого и благочестивого дела».

Наконец Айша вместе с отрядом выступила в Басру. Как гласит предание, во время стоянок стаи собак кружили вокруг ее шатра, не переставая лаять на эту жестокую женщину. Столь простое событие легко могло расстроить вс планы восставших, ибо вдова Мухаммеда вспомнила, что покойный супру видел в этом дурной знак. И Айша не захотела продолжать путешествие,) пришлось прибегнуть к хитрости, чтобы заставить ее переменить решение.

По приказу своих командиров воины, неожиданно появившись у шатров лагеря, разом и изо всех сил принялись кричать: «Опасность! Опасность! Неподалеку Али вместе со всеми своими войсками!»

Внезапная угроза заставила забыть о суевериях Взобравшись на верблюда, Айша стремительно тронулась в путь и вскоре была вблизи Басры.

Началась осада города. Гарнизон его мужественно защищался, но мятежники в конце концов им овладели.
Дальнейшие события донесены до нас в форме живописной легенды, которая рисует Али миролюбивым и мудрым правителем, способным к сострада нию даже к своим врагам.

Поскольку жители Медины более жителей других городов Аравийского полуострова способствовали избранию Али халифом, именно к ним он обратился за помощью. Правитель горячо убеждал мединцев поддержать его и разрушить замыслы врагов. После пламенной речи один из знатных жителей города подошел к халифу и молвил: «Повелитель, да будут прокляты те, кто с отвагой в сердце не поддержат дела своего законного владыки. Что касается меня, то прямо заявляю вам, что вы всегда найдете меня исполненным желания и рвения вам служить». Шаг этот, предпринятый человеком весьма уважаемым в своем городе, произвел сильное впечатление на мединцев, которые более не колебались, сразу приняв решение, и каждый из них выказал горячее желание выступить на защиту дела халифа.

В то же время Али послал гонцов к жителям Куфы, но с первого раза ничего не добился. Однако он не терял надежды и поручил исполнение важной миссии своему сыну Хасану. Тот предстал перед собранием горожан Куфы и сказал им: «Ваш повелитель сегодня обращается к вам за помощью. Он в долгу перед вами, и в ваших интересах не отказывать ему впредь. И какие причины, право, могли побудить вас изменить своему господину? Религия ли ваша чужда ему? Или вы считаете его бесславным захватчиком чужого трона? Мятежники говорят о мести за смерть Османа, но все эти речи не более, чем предлог, чтобы оправдать их поведение. Единственная тщеславная мечта Талхи и Зубейра заключена в том, чтобы зажечь фитиль братоубийственной войны; но даже если большая часть подданных моего отца восстанет против него, у меня есть все основания верить, что вы все-таки останетесь ему верны».

Эта речь произвела сильное впечатление на горожан. Беды халифа горячо их тронули и в них воскресло вновь горячее желание служить его интересам. Почти 9000 его сторонников направились в лагерь законного владыки. Когда они прибыли, Али встретил их словами: «Вы будете свидетелями того, как поступаю я с жителями Басры, ибо я буду использовать мягкость, чтобы вернуть их в лоно моей власти, заставив вспомнить о долге, а потому, насколько это возможно, я буду воздерживаться от пролития крови моего народа. Я прошу тех из вас, кому верят в этом городе или кто имеет в нем каких-либо родственников и знакомых, присоединиться ко мне во имя успешного завершения задуманного. Я предпочитаю мир любым выгодам войны, если таковые вообще могут быть найдены, и я не хочу без надобности рисковать жизнями даже тех моих подданных, которые так несправедливо и безбожно желают лишить меня моей».

Ответом халифу стали крики радостного одобрения. Видя, как расположен к нему народ, он тотчас выступил в поход и вскоре стал лагерем у стен Басры. Талха и Зубейр, боясь, что стены совсем недавно выстроенной крепости, служившей военным форпостом арабских завоевателей в Ираке и Иране, не смогут выдержать штурма армии халифа, попытались примириться со своим господином. Они добились позволения предстать перед повелителем, который горько укорял их за неверность и мятеж. «Помните ли вы, – обратился он к Зубейру, – о том разговоре, когда пророк спросил вас о чувствах, которые вы ко мне испытываете, и вы ответили, что любите меня, а он тотчас же возразил: „И все-таки вы восстанете против Али и станете причиной несчастий для мусульман“. „Я припоминаю это, – отвечал Зубейр, – а если бы вспомнил раньше, никогда не поднял бы оружия против моего господина и повелителя“.

Затем он удалился, поклявшись никогда больше не становиться на сторону восставших; но Айша скоро заставила его переменить решение.

Напрасно использовал халиф пути мягкосердечия и милосердия для приведения к покорности восставших подданных. Пришлось ему прибегнуть к оружию. Столкновения были жестоки. Айша призывала воинов проявить мужество. Ее присутствие и речи, наконец, ее гордый и прекрасный облик не могли не воодушевить войска, и одно это было причиной того, что война шла с переменным успехом. И все же победил Али. Талха и Зубейр погибли в битве. Талха, уже смертельно раненный, подозвал одного из военачальников халифа и сказал ему: «Сегодня я вновь готов повторить клятву верности моему господину, которую принес ему накануне; и в отчаянии от того, что оказался неверен своим обязательствам».

Зубейра был убит арабским военачальником по имени Амр. Полагая, что его достойно вознаградят за это, он принес халифу голову главы мятежных мусульман. Али, которому никогда не были чужды чувства гуманности и сострадания, не смог сдержать слез при виде такого печального зрелища и горько упрекнул Амра за ненужную жестокость, проявленную убийством несчастного Зубейра.

Айша, видя себя во власти победителей, разумеется, опасалась за собственную жизнь, но те и теперь относились к вдове Мухаммеда с должным почтением. Халиф отослал ее в Медину, посоветовав отныне вести себя скромнее, мудрее и благоразумнее.

 

Заговор Михаила II против Льва Армянина

 

Византия, Константинополь. 820 год

История Византии, как никакой другой державы, наполнена заговорами, переворотами, политическими убийствами и изменами. Константинопольский двор впитал в себя роскошь и коварство Востока, жестокость и цинизм Рима, и внес свой вклад в копилку истории политической интриги. Яркое описание общей политической ситуации в стране в начале IX века дают современники:

«После того как римская армия присвоила себе право избирать императоров и стала возводить на трон людей самого низкого достоинства и звания, любой мог надеяться достичь этого высшего поста в государстве. Чтобы добиться его, следовало всего лишь применять в нужное время и в нужном месте подлость, коварство и убийство. Таковы были заговоры, потрясавшие в течение долгого времени Константинополь. Редко, когда кто-либо из императоров оканчивал свои дни в покое, передавая власть законным наследникам».

Примеров можно привести множество. Одним из ярких является судьба восхождения на трон и падения императора Льва V Армянина. Когда на троне восседал кесарь Михаил, он командовал римскими войсками.

В этот период шла война с Болгарией, которая складывалась крайне неудачно для Константинополя. Византийскими войсками командовал лично император.

Когда Михаил I отлучился от войск, оставив их под командованием Льва Армянина, византийский полководец решил воспользоваться удобным случаем. Он начал через своих людей распространять в войске слухи, что все поражения и несчастья его в этой войне порождены трусостью, слабостью и бездарностью императора, передавшего все бразды правления в руки императрицы. Затем, добившись ожидаемой реакции, внушил солдатам, что, только такой человек, как он, Лев, сможет достойно отплатить за оскорбление, нанесенное империи.

Больше ничего говорить не пришлось – солдаты, разочарованные и огорченные поражением, были и без того настроены против императора и потому охотно стали под знамена Льва, даровав ему звание императора.

Так Лев Армянин добился власти. Однако и при нем империи приходилось выдерживать тяжелые войны, которые были не более удачны, чем при его предшественнике.

Сразу после восхождения на престол Лев Армянин сместил со своих постов всех чиновников, которых поставил его предшественник. В деле распределения наград милостью своей он не обошел и Михаила (будущего императора Византии Михаила II), коего уважал и высоко ценил как одного из самых верных своих слуг. Михаил получил от него звание патрикия и должность начальника федератов.

Михаил родился в Амории, городе Нижней Фригии. По слухам, в молодости он разводил скот и служил подпаском. Образования Михаил не имел, не умел ни читать, ни писать, отчего презирал людей образованных. Вместе с Львом Армянином он начал свою службу у стратига Анатолика Вардана, который отметил его и выдвинул в число полководцев. Михаил был храбр, но коварен, бесстыден, жаден, жесток, неблагодарен, склонен к сквернословию и пьянству.

Михаил начал плести интриги против хозяина. Некоторые монахи-иконоборцы убедили его, что в один прекрасный день он взойдет на трон.

Михаил остерегался раньше времени обнаружить свои коварные замыслы, однако, перебрав вина, не смог на одном из пиров сдержаться и раскрыл свои тайные намерения. Так, он признался, что хочет свергнуть императора и жениться на императрице. Лев Армянин не придал значения его словам, приписав их опьянению и глупости человека, открыто говорящего о столь важных и опасных вещах. И все же, предупрежденный друзьями, он велел арестовать Михаила, который после краткого дознания был приговорен к сожжению заживо.

Ужасный приговор должен был приведен в исполнение в сочельник 820 года. Преступника уже вели на казнь, и сам император пожелал присутствовать при этом зрелище. Но императрица Феодосия заявила супругу, что не подобает лишать человека жизни в столь великий праздник. Лев Армянин не хотел уступать настоятельным просьбам супруги, но под конец все же велел вернуть Михаила в темницу.

Всю ночь император провел в жестоких терзаниях. Он отправился в тюрьму и нашел Михаила спокойно спящим в собственной постели. Император усомнился, в самом ли деле друг его предал?

Вскоре Михаила известили о происшедшем. Это сделали люди, связанные с ним узами заговора: они послали сказать ему, что если его вскоре не освободят, то и они погибнут вместе с ним. Заговорщики, опасаясь, как бы заключенный перед смертью не назвал их имен, вошли в дворцовую часовню и напали на императора. Лев бросился к алтарю, обнял его ступени, моля Бога о спасении. В то же время он громко звал на помощь своих слуг, но никто так и не пришел на его призыв. Увы, ничто – ни храбрость, ни святость поста и заступничество Бога, ни пронзительные крики – не могло спасти его от банды убийц, поклявшихся довести до конца свое дело. Потеряв руку, которой он пытался себя защитить, Лев пал на землю, и в тот же миг заговорщики отрубили ему голову.

Михаила освободили из-под стражи и, не сняв с ног кандалы (не могли найти ключей, которые для безопасности Лев хранил при себе), усадили на трон, и все находившиеся во дворце преклонили колена и провозгласили его самодержцем. В середине дня, когда молва о случившемся уже распространилась повсюду и едва удалось разбить молотом цепи, Михаил отправился в собор Святой Софии и был коронован патриархом.

Так с эшафота взошел он на трон, отправив в монастырь императрицу Феодосию, которой был столь многим обязан Можно даже предположить, как это делали древние историки, что эта государыня тоже принимала участие в заговоре В таком случае нельзя не пожалеть о том, что она стала жертвою такой черной неблагодарности.

 

Заговор Андроника Комнина против Мануила Алексея

 

Византия. 1182 год

После смерти Мануила Комнина 24 сентября 1180 года во главе правительства стали вдова покойного императора Мария, дочь антиохийского герцога-крестоносца Раймунда, и ее фаворит, племянник Мануила протоцеваст Алексей Комнин Номинальным же императором был 11-летний сын Мануила Алексей.

Окружение императора Алексея продолжало политику привлечения латинян, наводнивших Ближний Восток после серии крестовых походов Пришельцы с Запада, лишенные корней в Константинополе, были куда надежнее, чем родственники и провинциальная знать Население Константинополя было возмущено засильем венецианских и генуэзских купцов Поддержка кварталов, заселенных иностранцами, обеспечивала доходы двору, но для горожан венецианцы и генуэзцы были чужими, наглыми и слишком богатыми чужеземцами.

В борьбу вступило и духовенство, для которого латиняне были еретиками. И даже Мария Антиохийская, еще недавно обожаемая, стала еретичкой и чужестранкой.

Заговорщики, принадлежавшие к высшим придворным кругам (старшая дочь Мануила кесарисса Мария, ее муж, граф Ренье, брат Конрада Монферратского, эпарх города Иоанн Каматир, сыновья Андроника Комнина – Мануил и Иоанн), подготавливали убийство протосеваста Покушение было назначено на 17 февраля 1181 года, но в силу случайных обстоятельств его осуществить не удалось, а в марте «заговор двенадцати» был раскрыт Заговорщики попали в темницу, только Мария вместе с мужем, графом Ренье, нашла убежище в храме Святой Софии.

В борьбе партий, открывшейся по смерти Мануила, принял деятельное участие князь-изгой Андроник Комнин, который не находил себе поприща деятельности в Византии и большую часть царствования Мануила провел в скитаниях по странам Европы и Азии Существенное обстоятельство, обусловливавшее положение Андроника в царском семействе, заключалось в том, что он происходил от старшей линии, устраненной от престола по воле представителей младшей линии Именно император Мануил родился от младшего сына Алексея I Комнина, Иоанна, между тем как Андроник – от старшего, севасток-ратора Исаака Уже отец Андроника делал попытку отнять власть у Иоанна, но потерпел неудачу, бежал на Восток и поднимал против Византии иконийс-кого султана.

Юношеские годы Андроник провел в столице и воспитывался вместе со своим двоюродным братом, будущим императором Мануилом Можно полагать, что он провел около 15 лет при дворах различных государей Востока Незадолго до смерти Мануил пригласил его в Константинополь, взял с него слово не искать власти при малолетнем Алексее II и назначил ему жить в Пафлагонии Здесь и жил Андроник в 1181 году, когда до него дошла весть о смерти Мануила.

Он не торопился вмешиваться в события Из Пафлагонии Андроник внимательно следил за событиями в столице Обуреваемый жаждой мести, но не нашедший еще надежного способа обрести корону, он писал письма императору, патриарху Константинополя и самым видным людям государства, высказывая им свою боль по поводу излишеств и недостатков двора, и утверждал, что совершенно необходимо положить предел не в меру выросшему влиянию регента и первого министра Письма эти были написаны с большим искусством, и казалось, что Андроник думает лишь о том, как уврачевать зло, опустошающее империю.

А что происходило в Константинополе? Мария Антиохийская и ее фаворит не посмели послать солдат в храм и упустили время Из храма с помощью священников Мария начала призывать константинопольский люд к восстанию против соперницы Эти призывы пали на благодатную почву – толпы народа заполнили улицы, они громили дома приверженцев императрицы-матери, жгли канцелярии, чтобы уничтожить податные списки Начались погромы в кварталах латинян, правда не везде Итальянские солдаты примкнули к восставшим, а французы и немцы остались на стороне правительства.

Испуганный восстанием, протосеваст Алексей приказал своим войскам взять храм Святой Софии штурмом. Но храм не был беззащитен – мгновенно к нему сбежались тысячи горожан, и закипел отчаянный бой, который остановило лишь вмешательство патриарха Алексей пошел на компромисс и простил заговорщиков. Те вышли из собора победителями.

В эти бурные дни в Константинополе распространились слухи об Андронике говорили, что он не потерпит поругания престола и отомстит протосевасту за все его несправедливости. Ораторы, восхваляя Андроника, приводили одно древнее предсказание, по которому ему обещана царская власть, доказывали, что он один в состоянии принять под защиту народное дело, как человек умудренный опытом и летами и не зараженный латинским влиянием.

Не справившись с кесариссой Марией, протосеваст Алексей решил отыграться на патриархе. Патриарх был отвезен в монастырь, и тут же восстание вспыхнуло с новой силой. И опять правительству пришлось отступить.

И тут пришла пора выйти на сцену Андронику Он ждал этого часа всю свою жизнь Андроник со своими приверженцами двинулся к столице Лишь в некоторых местах (Никея, Фракисийская фема) ему было оказано сопротивление – Малая Азия приветствовала его («каждый в это время призывал Андроника», – утверждает Евстафий Солунский).

Кесарисса Мария под предлогом прогулки за город покинула Константинополь и поехала навстречу Андронику, который уже находился в малоазий-ской провинции Пафлагонии. Андроник, привыкший скрывать свои истинные чувства и намерения, сначала вел себя осторожно, но, увидев искренность и благородство кесариссы, смело открывшей ему свои планы, признал, что отныне они должны действовать заодно, дабы освободить молодого императора от тлетворного влияния императрицы-регентши и ее любовника, первого министра двора, истинных и главных виновников всех бед в государстве. Мария и Андроник заверили друг друга, что не имеют других помыслов, кроме освобождения императора, и даже пролили слезы по поводу горестной участи юного повелителя, которого они в свое время клялись предать смерти.

Тем временем в Константинополе ширилось народное движение, главным лозунгом которого было ограничение произвола иностранцев. Вот как пишет о ситуации в городе один из них, Вильгельм Тирский:

«Не только те, которые явно переходили к Андронику, ослабляли нашу партию, но и все другие знатные и народ уже не тайно, но явно высказывали свое расположение к Андронику. Вследствие того наши, страшно пораженные, боялись неожиданного нападения на них греков, будучи о том предуведомлены некоторыми участниками в заговоре».

Когда император Алексей увидел, что подданные один за другим его покидают, он решил наконец совершить то, чего от него так долго добивались – принести в жертву протосеваста. Его схватили во дворце и доставили к Андронику. Тот разыграл патетическую сцену, обвиняя фаворита императрицы в низкой измене, и приказал выколоть ему глаза.

Накануне вступления в столицу Андроник спровоцировал избиение «латинян» – приближенных протосеваста Алексея, привилегированных воинов, итальянских купцов. В уличных боях в первую очередь принял участие «городской демос», простой люд.

В апреле 1182 года Андроник вступил в столицу. Его торжественно встречали как освободителя не только толпы народа, но и патриарх Феодосии и кесарисса Мария.

Андроник обратился к народу с речью. Он клялся всеми святыми, что пришел исключительно для того, чтобы освободить обожаемого юного императора Алексея от господства безнравственных людей, что его интересует лишь благоденствие империи, что власть ему не нужна – он верный сын отечества. У него лишь одно желание – оградить императора от вредного влияния его распутной матери и ее фаворита, которых он просит добровольно отказаться от власти.

Следующим актом проявления преданности Андроника престолу стало посещение усыпальницы Мануила в церкви Пантократора. Присутствовавшие были поражены выражением глубокой скорби, которую обнаружил Андроник; но многие иначе поняли эту сцену и слезы Андроника называли актерством.

Легкий успех, с которым Андроник достиг популярности в Константинополе и получил в свои руки высшую власть, обусловливался двумя обязательствами, принятыми им на себя. Он обязывался, во-первых, установить национальное правительство и освободить Византию от латинян, во-вторых, ослабить служилую аристократию и поместное дворянство, причем предполагался ряд мер, имевших целью обеспечить благосостояние земледельческого сословия.

Первые месяцы правления Андроник активно занимался государственными делами, причем так, чтобы завоевать любовь народа. Он отменил непосильные налоги, разогнал мздоимцев и жестоко покарал ненавидимых чиновников. В то же время Андроник подавлял сопротивление в провинциях, где еще оставались сторонники протосеваста. И ни на минуту не забывал о своей основной задаче – убрать с пути всех соперников.

Неожиданно по Константинополю разнеслась весть, что таинственным образом умерли кесарисса Мария и ее муж граф Ренье, союзники Андроника. Никто не сомневался, что их отравили по его приказу.

В последующие недели страшные слухи расползлись по Константинополю, родственников императора арестовывали. Затем начались публичные суды. Из политических соображений Андроник избегал тайных убийств. Послушные прокуроры всегда выносили нужный приговор. Так погибла вся верхушка семьи Комнинов.

Наступила очередь самых главных соперников – императрицы-матери и мальчика-императора.

Сначала Андроник принялся публично обвинять императрицу в том, что она строит против него и империи страшные козни, поэтому он якобы будет вынужден покинуть Константинополь. Он не может нести ответственность за безопасность императора.

После того как почва была подготовлена, Андроник приказал арестовать императрицу-мать. Марию обвинили в том, что она иностранная шпионка. Нашлись и свидетели ее шпионской деятельности, и обвинители, которые доказали, что она намеревалась продать Византию франкам. Приговор был единодушен – смертная казнь.

Но этот приговор был недействителен без санкции императора. Андроник принес его мальчику и приказал подписать смертный приговор матери.

Прежде чем задушить Марию в камере, ей показали подпись сына – последний акт мести Андроника своей сопернице.

Прошло еще несколько месяцев, и послушный совет империи обратился к Андронику с нижайшей просьбой короноваться, так как иначе ему будет трудно нести бремя власти. Андроник картинно возмутился неожиданным предложением и тут же во всеуслышание отказался от незаслуженного поста. Совет настаивал, народ бушевал на улицах – слава Андроника еще не потускнела. Многим казалось, что, если он станет императором, в Византии наступит золотой век.

Процедура коронования Андроника, как пишут хронисты, была хорошо разыгранной комедией. Он буквально дрался с придворными, которые старались надеть на него пурпурную мантию и корону. Его еле втащили на трон И в конце концов, обливаясь слезами, Андроник покорился воле народа и поклялся, что делает лишь для того, чтобы помогать Алексею.

Через месяц Алексея привели во дворец к Андронику, и в то время, как император занимался государственными делами, задушили в соседней комнате. Труп мальчика выволокли к ногам Андроника, который сказал, с презрением его разглядывая «Отец твой был лжецом, мать – развратницей, а сам ты – трусом». В течение нескольких дней он не расставался с головой Алексея, дабы досыта усладить взгляд столь приятным ему зрелищем. Потом ее выбросили в Босфор вместе с прочими останками. Такова была судьба молодого правителя, который в течение трех лет своего властвования был рабом своей матери, своего первого министра, своего опекуна и своих удовольствий.

Патриарха Феодосия сослали в монастырь, а на его место поставили менее прозорливого иерея.

Девочку-императрицу Анну Андроник велел привести к себе в спальню. Она стала его наложницей.

В конце 1183 года Андроник повелел расторгнуть свой брак с Феодорой и женился на Анне, которой тогда было тринадцать. Бракосочетание состоялось в храме Святой Софии.

 

Читать дальше:
 

Великие заговоры часть 19

Военный переворот Пиночета. Заговор против «Банды четырех». Военный переворот Зия-уль-Хака. Убийство Иоанна Павла I. Заговор против Амина.
 

Добавить комментарий

3 + 0 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.