Великие заговоры часть 12

Великие заговоры часть 12

Пороховой заговор. Переворот Наполеона III. Дворцовый переворот Цыси. Убийство президента Линкольна. Заговор против султана Абдул-Азиза.
28.01.2017 / 08:00 | Варвара Покровская

Пороховой заговор

 

Франция. 1834 год

Пожалуй, ни один монарх не был мишенью такого большого числа покушений, как француз Луи-Филипп, узурпировавший власть после июльской революции 1830 года.

28 июля 1835 года утром из ворот Тюильри выехала пестрая кавалькада всадников. Впереди на белом коне – король, рядом с ним три его сына принц Жуанвиль, герцог Орлеанский, герцог Немурский. За ними многочисленная свита маршалов Предстояло произвести смотр Национальной гвардии, построившейся вдоль улиц, а затем принять парад войск на Вандомской площади. Ведь отмечалась очередная годовщина «трех славных дней», кЪторые привели Луи-Филиппа к власти. Но революция сама напомнила о себе совершенно неожиданным образом. Когда кортеж достиг бульвара Тампль, раздался грохот ружейного залпа, как будто дружно стреляли солдаты целого взвода.

Король оказался невредим, хотя его лошадь получила пулю. На месте были убиты 18 человек и 22 ранено. После невообразимой паники выяснилось, что сработала «адская машина», сооруженная в одном из домов на пути движения процессии. А там нашли укрепленные в общей раме десятки ружей, которые при помощи не слишком сложного приспособления выстрелили одновременно.

Полиция очень быстро арестовала организатора покушения корсиканца Фиес-ки и его двух помощников – Морейя и Пепена, которые были членами «Общества прав человека» Их судили и в январе 1836 года приговорили к смерти.

До самого последнего момента власти стремились, естественно, узнать от них как можно больше. Не стоит ли за ними какая-либо организация, о которой им ничего не известно. Один из приговоренных, Пепен, пытаясь получить помилование накануне казни, рассказал, что существует тайное, очень опасное общество, в котором он состоял, имеющее целью свержение орлеанского режима. Он сообщил также, что заранее рассказал о предстоящем покушении в день парада 28 июля некоторым деятелям революционного движения. Пепен назвал имена Рекюре, Флорко, Кавеньяка и Огюста Бланки. Но те решительно протестовали, утверждая, что это выдумка.

В действительности тайное общество существовало, и Бланки был его руководителем. Но основной принцип этого общества – секретность – требовал от Бланки скрывать его существование Сложнее обстояло дело с причастностью Бланки к заговору Фиески. Чтобы разобраться во всем этом, надо вернуться к событиям 1834 года.

Весной 1834 года республиканские силы Франции потерпели поражение Бланки решил, что отныне всякие легальные способы борьбы исключены, ибо режим Луи-Филиппа окончательно растоптал небольшие демократические завоевания июльской революции, и поэтому против него надо бороться другими методами. Ведь законы, принятые в начале 1834 года, запрещали любое открытое объединение или союз. Идея создания подпольной организации занимала умы многих революционеров. Было два исторических прецедента, заговор Бабефа и движение карбонариев. Оно и послужило образцом для множества тайных союзов Самым крупным и серьезным среди них явилось «Общество семей», возникшее летом 1834 тощ. Непосредственным инициатором оказался некий Адо-Дезаж.

Основные принципы организации «Общества семей» – секретность и централизация, безоговорочное подчинение всех членов общества верховному тайному комитету. В него входили революционные представители, каждый из которых командовал группой начальников кварталов. Эти последние, в свою очередь, имели под своим руководством по три-четыре секции, а каждая секция объединяла пять или шесть «семей», то есть групп заговорщиков. Каждая инстанция в этой многоступенчатой иерархии не знала ничего о вышестоящих или параллельных органах. Верховный комитет действовал секретно и анонимно. Не велось никаких протоколов его заседаний, вообще избегали любых письменных документов Каждый член общества знал только своего непосредственного начальника; главные руководители оставались ему неизвестны Таким образом, делалось все для сохранения тайны.

«Общество семей», возникнув летом 1834 года, существовало более года, оставаясь неизвестным для властей, а число его участников росло. Правда, его численность оказалась меньше численности «Общества прав человека». Ведь строгая конспирация требовала особой осторожности при приеме новых членов. К тому же в отличие от движения карбонариев оно распространяло свою сеть не на всю Францию, а только на Париж. Однако, несмотря на жесткие правила приема и суровые обязательства, которые брал на себя каждый вступающий, общество вовлекло в свои ряды более 1200 человек.

Все держалось на временном согласии главных руководителей общества, оказавшихся очень разными людьми Среди них – студент-медик Эжен Ламьесан. Гораздо большую роль наряду с Бланки играл Арман Барбес. Он был креолом, родившимся на Гваделупе на пять лег позже Бланки. Затем Арман жил на юге Франции, где владел богатым поместьем, унаследованным от отца. В отличие от Бланки он не был поклонником социальной республики Барбес увлекался идеями Великой французской революции, верил в Бога, считал необходимым сохранение в будущем частной собственности. Арман с его романтической, экспансивной натурой казался антиподом сдержанного, замкнутого Огюста Бланки. Но Барбес привлекал Бланки своей страстью к действию. А это было, по его мнению, главной задачей «Общества семей». Не случайно одним из условий приема, разработанных Бланки, служило обязательство доставить и передать в его фонд максимально большее количество пороха. Каждый должен был также иметь личный запас не менее двух фунтов. Поскольку приобрести готовый порох не удалось, решили наладить его производство.

Наняли маленький двухэтажный дом на тихой улочке Лурсин, в районе больниц и монастырей. Здесь была устроена мастерская по изготовлению пороха. Бланки ежедневно ходил сюда и следил за работой. Мартин Бернар по вечерам являлся за готовой продукцией и переносил ее на улицу Дофин, где делали пули и патроны. Дело шло быстро, ибо работали и по ночам.

Но вокруг смелого предприятия уже сжималось полицейское кольцо. Смутные, неопределенные сведения об «Обществе семей» стали поступать давно, еще с 1834 года. Но решающий толчок слежке дали последние показания сообщника Фиески – Теодора Пепена, казненного в феврале 1836 года. Полиции удалось внедрить в ряды общества студента-фармацевта Лукаса, наемного шпиона, который и доставил сведения о пороховой мастерской. Власти узнали также от других осведомителей о подозрительном, необычном шуме, который слышен по ночам из дома № 113 по улице Лурсин. 10 марта дом был окружен. Арестовали занятых изготовлением пороха нескольких студентов и рабочего-столяра Адриена Робера. Было известно, что это он сделал по заказу Фиески деревянную раму для его «адской машины». В доме на улице Лурсин обнаружили 150 фунтов готового пороха, еще больше сырья для его производства, сушильные аппараты, разные инструменты, учебник для военных инженеров. Мало того, полиция нашла некоторые документы «Общества семей», в частности, большой список условных псевдонимов членов общества. Правило Бланки – не иметь никаких письменных документов – оказалось нарушенным, и это имело самые плачевные последствия.

12 марта полиция явилась к Бланки, в его квартиру на улице Фоссе-Сен-Жак. Но его уже предупредили, и он успел скрыться. 13 марта постучали в квартиру Барбеса. Открыл сам хозяин, но впустить гостей не захотел. Завязалась рукопашная схватка, в которой нескольким представителям закона только ценой отчаянных усилий удалось скрутить руки этому силачу. Войдя в квартиру, полицейские увидели лежащего в постели Бланки. Он также, по примеру Барбеса, оказал яростное сопротивление, хотя далеко не с таким эффектом. Полиция немедленно начала обыск. Бланки с ужасом увидел в руках у агентов список членов общества. Тогда он, обнаружив невероятное проворство, вырвал у них из рук документ и проглотил его. Но все же многие важные бумаги были захвачены, в том числе и правила приема в «Общество семей». Всего в эти дни полиция арестовала 43 человека. Правда, некоторых освободили под залог, как Барбеса. Но Бланки был оставлен в тюрьме.

В августе 1836 года заговорщики предстали перед судом. Естественно, они оправдывались, утверждая, что порох на улице Лурсин изготовлялся для продажи. Но, увы, они не смогли назвать ни одного покупателя… Прокурор же, используя показания Пепена, пытался связать Бланки с заговором Фиески. Ведь казненный дал противоречивые показания. Сначала он признал, что встречался с Бланки и рассказал ему все о покушении на Луи-Филиппа. Но затем стал говорить, что лично Бланки не видел. Прокурор задается вопросом, мог ли член «Общества семей» Пепен не предупредить руководителя общества о деле, которое резко изменило бы всю политическую ситуацию в стране? Но Бланки продолжал отрицать знакомство с Пепеном. Кроме того, у него было алиби в отношении обвинения в причастности к покушению на Луи-Филиппа: «Самое неотразимое свидетельство состоит в том, что няня с моим сыном находилась на бульваре Тампль. Как же я мог послать моего сына на верную смерть?» Однако он умалчивал, что няне было строго приказано находиться с ребенком в кафе и ни в коем случае не выходить из него.

Почти все историки, писавшие о Бланки, сходятся на том, что он действительно ничего не знал о покушении Фиески и не имел к нему отношения, что противоположная версия сфабрикована полицией. Однако его новейший биограф академик Ален Деко думает иначе: «Бланки не только знал, что готовится покушение на Луи-Филиппа… но верил, что оно может быть успешным» При этом он опирается на документ, захваченный полицией в квартире Барбеса в момент ареста Бланки. Это текст призыва к восстанию, написанный Барбесом под диктовку Бланки. В нем содержится такая фраза: «Граждане, тиран больше не существует; народная ненависть поразила его, уничтожим теперь тиранию…»

Бланки приговорили к самому суровому наказанию по сравнению с тем, что получили большинство подсудимых. Если Барбеса, например, осудили на год тюрьмы и штраф в тысячу франков, то Бланки приговорили к двум годам заключения и к уплате штрафа.

 

Переворот Наполеона III


Франция. 2 декабря 1851 года

В 1848 году во Франции была установлена республика. На президентских выборах 10 декабря триумфальную победу одержал Луи Наполеон, значительно опередивший главного соперника Кавеньяка. Новый президент родился в семье голландского короля Луи, младшего брата Наполеона Бонапарта, и падчерицы императора Гортензии. Со временем Шарль Луи Наполеон подвинулся на место главы дома Бонапартов.

Он был энергичным человеком. В конце октября 1836 года Луи Наполеон попытался поднять в Страсбурге артиллерийский полк и повести его на Париж, чтобы захватить власть по примеру Наполеона в 1815 году. Предприятие потерпело крах. Французское правительство отправило незадачливого мятежника в Северную Америку.

В начале августа 1840 года Луи Наполеон предпринял вторую попытку государственного переворота – и вновь потерпел поражение На этот раз власти были строги. Луи Наполеон получил пожизненное заключение за государственную измену. Наказание он отбывал в крепости Ам, восточнее Амьена, и пользовался там особым расположением. В 1845 году во время ремонтных работ ему удалось бежать в Англию…

Став президентом Франции, Луи Наполеон, чтобы укрепить свои позиции, назначает на ответственные посты своих людей. Избранный на четыре года и получавший на представительские расходы 2,56 млн золотых франков, он мечтал добиться продления своих полномочий и дополнительной ежегодной субсидии в 1,8 млн франков. Однако депутат Национального собрания, лидер орлеанистов Тьер был категоричен: «Ни единого су! Ни одного лишнего дня!»

В 1851 году политическое положение во Франции характеризовалось раздробленностью основных политических группировок и вследствие этого застоем в Национальном собрании. Заслуга в подъеме экономики приписывалась прежде всего Луи Наполеону, который во время своих многочисленных поездок по стране заявлял, что он добьется еще больших успехов, если ему предоставят политическую свободу и продлят срок его президентства. С этой целью Луи Наполеон пытался даже пересмотреть конституцию. Однако Национальное собрание отклонило предложенную им поправку к конституции, позволявшую Луи Наполеону в 1852 году вновь баллотироваться на президентских выборах (по конституции 1848 года президент избирался только на один срок). Поправка от 12 июля получила подавляющее большинство (446 голосов против 278), но не набрала необходимые 543 голоса.

И все-таки общество было на стороне президента. Луи Наполеон не без основания рассчитывал, что большинство нации спокойно встретит роспуск Национального собрания, и его противники-республиканцы останутся в меньшинстве. Зимой 1851 года президент с узким кругом сообщников начал готовить государственный переворот.

В «Литературных воспоминаниях» Максим Дю Кан отмечает: «Расстановка политических сил была такова, что ни одна партия не имела возможности свалить этого молчаливого и внешне апатичного человека, которым овладела навязчивая идея. К осуществлению этой идеи он шел с упорством маньяка. Он проводил время в одиночестве, молчаливый и непроницаемый, позволяя досужим ораторам выступать, журналистам писать, народным представителям дискутировать, уволенным генералам проклинать его, лидерам парламентских группировок высказывать в его адрес угрозы. Противники считали его идиотом и тем успокаивали себя. Запершись в Елисейском дворце, покручивая свой длинный ус, непрерывно дымя сигарами и задумчиво прогуливаясь под сенью вековых деревьев, он продолжал вынашивать свой замысел».

Луи Наполеон обстоятельно готовился к государственному перевороту, расставляя на ключевые посты в правительстве и в армии верных ему людей. Его правой рукой являлся Огюстен де Морни, сводный брат Наполеона, сделавший карьеру во время Июльской монархии как депутат и финансист. Переворот решили осуществить во время очередной сессии Национального собрания, чтобы держать депутатов под контролем в столице. Правда, срок выступления несколько раз переносился, пока окончательно не остановились на 2 декабря, годовщине коронации Наполеона I и его победы под Аустерлицем.

Накануне решающего дня Луи Наполеон маскировки ради решил устроить грандиозный прием в Елисейском дворце.

Вечером 1 декабря во всех гостиных президентского дворца танцевали. Принц переходил от одной группы к другой, ведя светские беседы. Затем он незаметно покинул гостей и прошел к себе в кабинет, где его уже ждали сообщники Мокар и Персиньи. Президент протянул им объемистую папку, подписанную «Рубикон», и сказал: «Все здесь, в этой папке, господа. Передайте тексты воззваний в государственную типографию. Листовки должны быть расклеены по городу до наступления рассвета. Вас, господин Мокар, я попрошу вот этот циркуляр переписать начисто и этой же ночью ознакомить с ним всех министров. Слава Богу, здесь, во дворце, никто ни о чем не подозревает…»

После этого Луи Наполеон вернулся к гостям. Перекинувшись шуткой с принцессой Матильдой и доктором Вероном, он подошел к полковнику Виера, начальнику штаба Национальной гвардии. Принц шепнул ему: «Этой ночью вы должны лечь спать в штабе… Только этой ночью».

Луи Наполеон вернулся в кабинет. Де Морни, де Мопа, де Сент-Арно и де Бевиль внимательно слушали президента, когда тот быстро перечислял их обязанности в новом правительстве… Де Морни назначался министром иностранных дел, а пока брал на себя руководство переворотом. В это время около 50 тысяч президентских войск уже окружали Париж. Стратегически важные пункты, а также национальная типография, где печатались листовки, были заняты надежными полицейскими силами.

К полуночи, когда гости покинули дворец, все уже было готово: воззвание к народу, обращение к армии, декрет о роспуске Национального собрания и постановление, объявляющее Париж на осадном положении. Конституция 1848 года теряла силу.

Кроме того, было подписано шестьдесят приказов на арест военных и политических деятелей, известных своими антибонапартистскими взглядами. Ночью Пале-Бурбон был занят 42-м полком, а полиция приступила к арестам противников диктатуры. Генералы Кавеньяк, Бедо, Лефло, Шангарнье и еще десять депутатов находились уже в тюрьме Маза, когда комиссар Юбо-стар-ший явился на площадь Сен-Жорж и арестовал Тьера.

На рассвете парижан разбудили звуки горнов, цокот лошадиных копыт, грохот перекатываемых ящиков с боеприпасами. Перепуганные горожане повыскакивали из своих жилищ и увидели на стенах домов, на деревьях и на фонарных столбах листовки, объявляющие о государственном перевороте. День был зимний и холодный, и желающих спасать скверно устроенную Республику оказалось немного.

К девяти часам появилось сообщение, что в предместьях столицы собираются отряды горожан и что левые депутаты осуждают государственный переворот. В половине одиннадцатого Луи Наполеон, облаченный в парадный генеральский мундир, совершил верхом небольшой круг по Парижу. Впереди него ехал отряд всадников с пистолетами в руках, а самого принца-президента сопровождали король Жером, принц Мюрат, маршал Экзельман, полковник Флери и еще несколько верных друзей.

В полдень принц-диктатор вернулся в Елисейский дворец. Все прошло прекрасно. Правда, некоторые выкрикивали: «Да здравствует Республика!», но в большинстве своем народ отнесся к перевороту спокойно. На площади Согласия генерал Котт крикнул: «Да здравствует император!», и жандармы Национальной гвардии подхватили: «На Тюильри!»…

После полудня громадная толпа людей, настроенных «идти стенка на стенку, штык на штык», как записал в своем дневнике граф Аппони, заполнила Елисейские поля, набережные, площадь Карусель, площадь перед городской ратушей, улицу Риволи, бульвары, а двести тысяч солдат окружили столицу. Сорок депутатов, противников государственного переворота, сумели проникнуть в Пале-Бурбон. Они объявили, что президент Республики лишается своих полномочий. Но де Морни, которому сразу сообщили об этом собрании, отдал приказ удалить всех из дворца В три часа дня депутаты были вынуждены покинуть зал.

Вскоре пролилась первая кровь. Флери, во главе отряда всадников объезжавший бульвары, был ранен выстрелом из пистолета. В пять часов его привезли в Елисейский дворец. В другом месте группа студентов-республиканцев устроила стычку с вооруженным отрядом муниципальной гвардии. В результате стычки двое погибло и несколько человек было ранено…

К полуночи депутаты, собиравшиеся группами в разных местах, чтобы попытаться создать комитет сопротивления, объединились вокруг Виктора Гюго. Они решили поднять мятеж в предместье Сент-Антуан. Виктор Гюго призывал единомышленников: «Чего мы ждем? Ничего! Что мы можем сделать? Все!»

В ночь с 3 на 4 декабря в Сент-Антуан начали сооружать баррикады. Кое-где имели место стычки, слышались ружейные и пистолетные выстрелы. И все-таки народ Парижа, ослепленный именем Наполеона, отказался следовать за организаторами восстания. 4 декабря солдаты без всякого труда разогнали недовольных, причем было пролито много напрасной и невинной крови.

В провинции у Наполеона тоже нашлось немало противников. В 32 департаментах пришлось ввести осадное положение. В общей сложности власти арестовали 26 642 человека, из которых около 3 тысяч было брошено в тюрьмы и около 10 тысяч выслано из Франции. Многие оппозиционеры отправились в эмиграцию, среди них знаменитый писатель Виктор Гюго, который впоследствии резко выступал против «Наполеона Малого». Тьер, заключенный на некоторое время в форт Ам, отправился в Германию.

Но в большинстве своем французы отнеслись к разгону Национального собрания спокойно.

14 и 21 декабря по распоряжению Луи Наполеона состоялся плебисцит: 7 миллионов французов проголосовали «за» президента и только 700 тысяч – «против». Принца избрали президентом Республики на десять лет с возможностью неограниченных перевыборов. Но фактически, в скрытой форме, была реставрирована Империя.

Конституция давала Наполеону много новых исключительных прав: он назначал министров и государственных советников, являлся верховным главнокомандующим и мог сам объявлять своего преемника. Место Национального собрания занял Законодательный корпус, который был, по сути, лишен всех прав: депутаты не обладали законодательной инициативой и имели очень ограниченное влияние на формирование бюджета. Законодательное собрание не могло быть даже открытой трибуной, так как дебаты не публиковались в прессе Гораздо большее участие в управлении страной принимал Сенат, но члены его прямо или косвенно назначались президентом. На одном из первых своих заседаний сенаторы назначили главе государства ежегодное содержание в 12 миллионов франков, – известие, очень утешительное для многочисленных кредиторов Луи Наполеона.

Режим, установившийся после переворота 2 декабря, стал первым шагом на пути к монархии. В течение всего 1S52 года шла усиленная агитация за восстановление империи. В конце года на всенародном референдуме 7,8 миллиона французов проголосовали за империю, 253 тысячи против, около 2 миллионов воздержались. 2 декабря 1852 года для главы государства было восстановлено императорское достоинство, и бывший президент принял имя Наполеон III.

 

Дворцовый переворот Цыси

 

Китай. 1861 год

В 1850 году скончался богдохан Мяньнин, правивший Китаем почти тридцать лет. Среди его многочисленного потомства выделялся средний сын Исинь – великий князь Гун. Европейцы именовали его «принц Гун». Умный, серьезный, энергичный и решительный государственный деятель, он вызывал к себе уважение. Старший сын Ичжу был ленив и нелюбопытен. Не мог сравниться с Гуном и третий, младший сын Мяньнина – князь Чунь (Ихуань).

Однако умирающий Мяньнин назвал своим наследником не Гуна, а недалекого Ичжу. Воцарившись на «драконовом троне», Ичжу передал реальную власть в стране своим фаворитам. С начала 1850-х годов из них сложилась сильная правящая группировка. В нее входили великие князья Цзайюань (князь И), Дуаньхуа (князь Чэн) и сводный брат последнего Сушунь. К этому триумвирату примыкал целый ряд маньчжурских сановников – членов Военного совета. Сначала эту группировку возглавлял племянник императора Цзайюань. Однако скоро лидерство в ней перешло к энергичному Сушуню, и с 1858 года он вершил все дела во дворце.

С середины 50-х годов возрастает влияние императорской фаворитки Орхидеи (Ланьэр). Орхидея стала любимой наложницей Ичжу и благодаря уму и ловкости приобрела большое влияние на него. Когда одна из дворцовых служанок, красавица китаянка Чу Ин оказалась беременной от императора, Орхидея забрала ее в свои покои и объявила о своей беременности. Чу Ин родила весной 1856 года мальчика и тут же была умерщвлена. Орхидее удалось убедить всех, что это ее сын. Мальчика нарекли Цзайчунь (Насаждающий Чистоту).

После рождения сына Орхидея стала «императорской драгоценной наложницей», что открывало дорогу к титулу «императрица-мать», а после смерти Ичжу – к титулу «вдовствующая императрица».

Богдохан возложил дела правления на свою жену, Цыань, приказав ей «заслушивать доклады о государственных делах из-за опушенных занавесок». Не пригодная к миссии правительницы Цыань часто обращалась к помощи Орхидеи. Ичжу привлек на помощь женщинам двух князей – Гуна и Чуня.

Между Сушунем и фавориткой началась яростная закулисная борьба за влияние на все более слабевшего богдохана. С обеих сторон в ход пошли интриги, доносы, подсиживания и прочие неблаговидные приемы.

В 1856 году Англия начала вторую «опиумную» войну против Китая, а в следующем году к англичанам присоединились французы. 22 сентября 1860 года император, императрица Цыань, князья, наложницы богдохана, евнухи, придворные и гвардия вынуждены были оставить Пекин, к которому подступали неприятельские войска, и переехать в Мулань – летнюю императорскую резиденцию в Жэхэ. Вместе с Сыном Неба уехала Орхидея с Цзайчунем.

В январе 1861 года состояние монарха резко ухудшилось. Единственным законным наследником Ичжу являлся шестилетний Цзайчунь. В случае его воцарения Орхидея получала титул вдовствующей императрицы и становилась регентшей при малолетнем монархе. Последнее означало, что вплоть до совершеннолетия (т. е. 18 лет) Цзайчуня Орхидея обретет верховную власть. Для правящего триумвирата это было чревато потерей власти, а для Сушуня – смертной казнью. Поэтому группировка Сушуня решает заменить регентство вдовствующей императрицы всевластием Регентского совета.

Между Сушунем и умирающим богдыханом состоялся секретный разговор о необходимости устранить Орхидею. Кроме того, Ичжу передал императрице Цыань секретный указ, который давал ей право в любой момент отправить фаворитку на плаху. Документ Цыань оказался заверенным Великой печатью, т. е. получил силу закона.

Вскоре, чувствуя приближение смерти, император вызвал й своему ложу Сушуня, Цзайюаня, Дуаньхуа и еще пятерых высших сановников и огласил им свою предсмертную волю. Все они назначались членами Регентского совета и должны были в согласии друг с другом управлять государством после его отбытия «в мир теней». Из этих восьми регентов ведущую роль играли Сушунь и два великих князя – Цзайюань и Дуаньхуа, а также князь Цзиншоу (Минжуй). Править Цинской империей эти сановники должны были до совершеннолетия нового императора, коим официально объявлялся Цзайчунь.

Во втором указе Ичжу запрещал Орхидее вмешиваться в дела правления и контролировать действия малолетнего богдохана. Содержание этих документов свидетельствовало о том, что они написаны рукой Сушуня, оказавшегося проворнее своих соперников.

По одной из версий, Ичжу подписал еще один императорский эдикт. В нем регенты реализовали свою заветную мечту – устранить физически слишком опасную наложницу. В третьем указе Орхидее предписывалось подтвердить свою «беззаветную преданность» богдыхану и после его смерти последовать за ним в «мир теней».

Если бы на все эти указы была поставлена Великая императорская печать, то они обрели бы силу закона. Но именно эта главная регалия Цинской империи и исчезла из спальни больного монарха – ею завладела Орхидея, которая знала лишь о документе Сушуня. Не имея возможности «заверить» указы, новые правители спрятали бумаги под подушкой умирающего богдыхана. Извлечение их оттуда после смерти властелина должно было придать вес… Все это видел и слышал преданный Орхидее евнух Ли Ляньин.

Ичжу скончался 22 августа 1861 года. Началось царствование нового императора Цзайчуня. Императрица Цыань и Орхидея не только имели право, но и были обязаны по обычаю проститься без свидетелей с умершим богдыханом – первая как его жена, вторая как мать нового владыки Китая. Возможно, Орхидея именно тогда и похитила указы из-под подушки покойного и сожгла их. Вероятно, она не стала уничтожать эдикт о воцарении «своего сына», а скорее всего ликвидировала второй и третий (если тот существовал) указы. Уничтожение первого документа сразу поставило бы ее вне закона.

Обнаружив отсутствие второго и третьего указов, триумвират забеспокоился. Сушуня назначили главным регентом. Однако изданный на сей счет от имени нового богдыхана указ не имел особой силы, так как не был скреплен Великой императорской печатью.

Через сутки после смерти богдыхана Орхидея добилась для себя титула вдовствующей императрицы. Для себя она выбрала «августейшее» имя Цыси (Милосердная и Ниспосылающая Счастье). Кроме титула вдовствующей императрицы Цыси получила и титул императрица-мать. Формально первенство принадлежало «старшей» императрице Цыань, которая сохранила титул императрица.

Восточного дворца, а «младшая» Цыси стала императрицей Западного дворца. Цыси решила добиваться установления совместного с Цыань регентства. Тем самым она пошла на нарушение посмертной воли Ичжу, отдавшего власть до совершеннолетия Цзайчуня Регентскому совету.

Переход власти к женщинам противоречил конфуцианской политической традиции. Цыси надо было хоть как-то обосновать свои претензии. 1 августа авторитетный ученый Ли Цымину составил перечень исторических прецедентов морального и мудрого правления императриц, начиная с глубокой древности. Список содержал восемь имен правительниц. После этого цензор Дун Юань-чунь «почтительно попросил» Цыань и Цыси стать регентшами и взять на себя «тяготы правления». После подачи Лун Юаньчунем своего доклада молодому императору Цзайчуню в летнем дворне в Мулани разгорелись жаркие баталии. Триумвират выступил противником господства женщин. Сторонники Сушуня возмущались нарушением посмертной воли покойного Сына Неба, а также традиций и морали. Цыси пришлось на время отступить.

Потерпев поражение в закулисной схватке за власть, Цыси тем не менее захватила в свои руки один из важнейших в тот момент постов. Командующим императорской гвардией в Жэхэ был назначен Жунлу, дальний родственник Цыси.

Находившийся в Пекине великий князь Гун опасался единовластия Сушуня. Господство Регентского совета означало конец его политической карьеры. В этой ситуации Гун становился союзником Цыань и Цыси. Князь начал борьбу за свое регентство при малолетнем монархе и двух «незрелых» императрицах.

Больным для регентов оставался вопрос о возвращении в Пекин – в его Запретный город. Фактически речь шла о сроках переноса массивного гроба с телом Ичжу из Мулани в Палату Небесной Чистоты в зимнем столичном дворце. Одной из главных задач триумвирата в эти три месяца (с августа по ноябрь) стало недопущение каких-либо связей между двумя женщинами и князьями.

Цыси и Цыань оказались прочно изолированными от Пекина. Женщинам удалось переправить письмо Гуну, в котором они просили князя прибыть в Мулань и договориться о совместных действиях против триумвирата. Преодолев чинимые Сушунем препятствия, Гун и Чунь наладили контакт с затворницами. Заговорщики решили до последней минуты вести себя спокойно, дабы «не распугать змей», а решающий удар нанести неожиданно. Следуя решению, Гун вскоре вернулся в Пекин, чем успокоил оживившиеся подозрения со стороны триумвирата.

Императрицы и их союзники делали вид, что признали свое поражение, и предлагали победителям почетную мировую. Делалось все необходимое, дабы усыпить бдительность Регентского совета. От регентов тщательно скрывали, что 17–18 сентября против них высказался влиятельнейший маньчжурский военачальник Шэнбао Данное известие, попав в Мулань, могло сорвать план переворота.

По возвращении в столицу Гун стянул к Пекину верные ему войска маньчжурского военачальника Шэнбао. Чтобы усыпить бдительность триумвирата, обе императрицы и Гун добились для своих врагов разного рода наград – новых постов, почетных поручений и т. д. Сушунь был назначен главой Верховного суда Малисы. Дуаньхуа стал помощником главы Ведомства налогов.

23 сентября 1861 года противники триумвирата добились издания императорского указа о переносе тела покойного Сына Неба в Запретный город. Сушуню было поручено охранять семью нового богдохана, а главное, гроб Ичжу. Тем самым первый министр оказался прочно прикован к похоронной процессии, потеряв свободу маневра и передвижения.

26 октября траурная прогрессия выступила из Мулани. Огромный гроб с телом Ичжу сопровождали малолетний Цзайчунь, Цыань, Цыси, Сушунь, Лу-аньхуа, Цзайюань и другие члены Регентского совета, а также и князь Чунь. Цыси делала вид, что послушно едет в «обозе Сушуня». Но в этот раз ее положение было прочным. Теперь она была императрицей, ее сопровождали гвардейцы Жунлу, опытные шпионы – евнухи Ань Лэхай и Ли Ляньин, а также князь Чунь. В ее руках находились не только Великая императорская печать, но и богдохан-ребенок.

Существует версия, что триумвират планировал убийство Цыси. Это должно было произойти ночью на одном из горных перевалов, через который проходил маршрут траурной процессии. Об этом, однако, стало известно, и Жунлу со своими гвардейцами сорвал операцию.

Затем наступил черед заговорщиков, планировавших обезвредить своих врагов мирными средствами. Чтобы получить возможность заговорщикам установить контроль над положением в Пекине, следовало изолировать Сушуня от остальных регентов. По древнему обычаю, если император умирал вдали от места ритуального отпевания, молитв и жертвоприношений, его сын и жены обязаны были ехать вперед, чтобы подготовить все обряды и церемонии, а затем встречать гроб Сына Неба при въезде на территорию дворца. Был издан императорский указ, предписывавший первому министру сопровождать гроб с телом Ичжу, а всем остальным срочно ехать в столицу для подготовки всех траурных церемоний в храмах и дворцах. Сушунь не противился такому решению, ибо оно соответствовало обычаям и правилам династии Цин. В свою очередь, Сушунь, видимо, рассчитывал, что Дуаньхуа, Цзайюань и остальные регенты возьмут власть в столице в свои руки и блокируют наиболее опасного противника в лице Гуна. Только такого рода соображениями можно объяснить согласие Сушуня остаться во главе траурной процессии.

Развязка наступила 1 ноября, когда императорский кортеж прибыл в Пекин. Здесь он оказался, по сути, окруженным воинскими частями, преданными Гуну. Видя это, Цзайюань пытался протестовать, но Гун оборвал его. По прибытии императорского кортежа в Запретный город все собрались в одной из тронных зал. И здесь неожиданно для сторонников Сушуня вперед выступил Гун и зачитал заверенный Великой печатью императорский указ о лишении регентов всех постов и взятии под стражу. Стоя на коленях, Дуаньхуа, Цзайюань и остальные регенты смиренно выслушали эдикт. По одной из версий, во время ареста они от страха и досады переругались между собой, перекладывая вину один на другого.

Арест двух князей и остальных членов Регентского совета осуществила дворцовая гвардия под началом Жунлу. Затем здесь же были оглашены еще два императорских эдикта. Один из них подтверждал воцарение Цзайчуня, другой закреплял за Цыань и Цыси титул вдовствующих императриц. Богдохан получил девиз царствования – Тунчжи, т. е. Совместное правление. Последний означал, что до совершеннолетия Цзайчуня будут совместно править Цыань и Цыси. Чуть позже Гун получил титул князь-регент.

Оставалось покончить с Сушунем. За ним ночью направили Чуня с отрядом кавалерии, которые застали траурную процессию на отдыхе в Баньбидяне. Когда Чунь со своими людьми вошел в помещение, где устроился на ночлег Сушунь, всесильный временщик якобы предавался любовным утехам с двумя наложницами. Такое занятие рядом с гробом Сына Неба считалось вопиющим нарушением морали и установлений династии… Чунь доставил гроб с телом Ичжу и арестованного Сушуня в Запретный город. Переворот 1861 года завершился. С Регентским советом было покончено. Его заменило регентство трех лиц – двух вдовствующих императриц и великого князя-регента.

Расправа с поверженным триумвиратом не заставила себя ждать. Цзайюа-ня и Дуаньхуа приговорили к отсечению головы. Однако по просьбе Чуня им в качестве особой милости было «даровано самоубийство». В одном из дворцовых помещений в присутствии своих родственников князья повесились на шелковых шнурках. Сушуня приговорили к позорной казни на рыночной площади. 8 ноября его доставили в открытой повозке на обычное место казней – на Западный рынок во Внешнем городе Пекина.

Уже на эшафоте Сушунь начал обличать Цыси. Тогда палач стал бить осужденного железным прутом. Толпа закидывала осужденного камнями. Он должен был встретить эту пытку, стоя на коленях. Сушунь отказался от этого унижения и встретил град камней стоя, продолжая обличать Цыси. Лишь новые удары железным прутом заставили его преклонить колени. Палач отрубил временщику обе руки, а затем и голову. Отрубленную голову первого министра поместили в клетку и выставили на всеобщее обозрение. Огромные богатства Сушуня отошли казне. Победители расправились с остальными членами Регентского совета – одних отправили в тюрьму, других – в ссылку.

Укрепив свою личную власть, Цыси в 1865 году покончила с регентством Гуна и отодвинула его на второй план. Опасного для себя сторонника Гуна – военачальника Шэнбао она осудила на самоубийство. Император Цзайчунь умер в 1875 году от сифилиса. В 1881 году Цыси отравила свою сорегентшу Цыань. Зато Чунь стал великим князем, обладателем множества постов, должностей. Тем не менее всю последующую жизнь он панически боялся Цыси. Этим страхом он был доведен до нервного заболевания, что и послужило причиной его смерти в 1890 году в возрасте 47 лет. По той же причине скончалась и его жена – сестра Цыси. Сама же Цыси 43 года единолично правила Китаем…

 

Убийство президента Линкольна

 

США, Вашингтон. 14 апреля 1864 года

Убийца Линкольна Джон Уилкс Бут родился в семье известного актера. Следуя примеру отца и старшего брата, Джон в 1856 году поступил актером в труппу театра в Балтиморе. Он выступал в трагических ролях. В годы Гражданской войны Джон уже был знаменитостью. Он примкнул к южанам, хотя его старшие братья были сторонниками Севера, и стал сотрудником разведки Конфедерации.

В течение всей осени 1864 года актер вел деятельную подготовку к похищению Линкольна, которое, по мнению Бута, нанесло бы смертельный удар северянам. Джон предусматривал разные варианты похищения Линкольна – на улице, при поездке или прогулке, а также в театре… Ход военных событий требовал быстрых действий – Конфедерация доживала последние недели, и Бут отказался от прежнего плана и решил убить Линкольна.

В конце Гражданской войны положение Линкольна было достаточно сложным и противоречивым. Ему доверяли широкие массы американцев, однако число политических врагов Линкольна не только не уменьшалось, но, напротив, все возрастало. Конечно, его ненавидели южные плантаторы и сочувствовавшие им «медноголовые» («медянки») в северных штатах – сторонники полюбовного соглашения с мятежными рабовладельческими штатами. Политика Линкольна вызывала недовольство и некоторых радикалов – левого крыла его собственной, республиканской партии.

11 апреля, когда официально отмечалась победа армии Гранта над войсками Ли, восторженная толпа подошла к Белому дому. В речи, обращенной к собравшимся, Линкольн говорил о том, что после окончания войны негры должны получить право голоса. Бут и его сообщник Пейн, стоявшие в толпе, пришли в ярость, услышав слова президента. Актер предложил Пейну тут же застрелить из револьвера Линкольна, но тот отказался – шансы на удачу были невелики.

14 апреля актер посетил театр Форда, где тщательно осмотрел правительственную ложу, затем просверлил дырку в двери; замок в ней не действовал. Он заранее отогнул деревянную планку для того, чтобы задвинуть ее в ручку второй двери, ведущей в коридор. Через него надо было пройти, чтобы попасть в правительственную ложу. Теперь Бут мог рассчитывать, что никого не будет в коридоре, когда, всматриваясь через просверленную дырку, он станет дожидаться удобного мгновенья.

Штаб-квартира заговорщиков помещалась на улице Эйч в меблированных комнатах вдовы Саррет. Эта меланхолическая сорокапятилетняя дама с тяжелыми чертами лица была не только хозяйкой гостиницы, но и содержательницей явочной квартиры для агентов Юга. Ее сын Джон когда-то собирался стать богословом, но переменил профессию во время войны и стал шпионом. Здесь не раз появлялись помощники Бута – Геролд, бродяга, живший ночной жизнью; Арнолд, бывший солдат южной армии; Пейн, верзила богатырского сложения, дезертировавший солдат-мятежник; ирландец Майкл О'Лафлин, продавец из продовольственного магазина; Спейнджлер, рабочий сцены в театре Форда; Этцеродт, лодочник с реки Потомак, и другие.

14 апреля 1865 года в вашингтонском театре Форда должен был состояться парадный спектакль с участием знаменитых актеров Лоры Кин и Гарри Хоука в присутствии президента, его жены и гостей. Афиша оповещала, что пойдет веселая комедия «Наш американский кузен».

Театр Форда помещался в небольшом и довольно угрюмом здании на одной из боковых улиц Вашингтона.

Дождавшись начала второго акта, Бут вошел в правительственную ложу. По весьма странному стечению обстоятельств в охране президента находился некий Паркер. Задолго до начала второго акта он отправился пьянствовать в соседнюю пивную. В театре не было ни караула, ни агентов разведки, ни полиции. Линкольна никто не охранял.

Бут выстрелил в затылок Линкольна. Звук выстрела маленького медного пистолета был слабо слышен в зале, тем более что в этот момент грянул взрыв смеха. Присутствовавшие сообразили, что в президента стреляли, только увидев облачко белого дыма.

В этот момент на весь театр прозвучал крик миссис Линкольн: «Он застрелил президента!»

В шуме представления майор Рэтбоун, находившийся в ложе, первый расслышал звук выстрела. За спиной у него раздался хриплый выкрик: «Смерть тиранам!» – это был девиз мятежного штата Виргиния. Рэтбоун попытался схватить Бута, но тот вырвался, нанес офицеру кинжалом глубокую рану в руку. Убийце удалось спрыгнуть вниз, на сцену. При падении он повредил ногу – но в лихорадке бегства не заметил этого. Майор Д. Стюарт, вашингтонский адвокат, первым сообразивший, что происходит, бросился за Бутом с криком «Стой!». Однако дверь со сцены, в которую скрылся Бут, оказалась закрытой… Бут знал все закоулки театра Форда, как свой родной дом. Он выбежал в переулок позади здания, вскочил на лошадь и вместе с Геролдом помчался к мосту через речку Анакостия…

В зале началось невероятное смятение, раздались отчаянные крики, женщины падали в обморок. Несколько человек попытались через сцену вскарабкаться в правительственную ложу, чтобы оказать помощь президенту, другие ринулись преследовать убийцу В зал ворвались солдаты президентской охраны со штыками наперевес. Они очистили зрительский зал от публики. А тем временем в президентской ложе врачи, сразу определив смертельный характер ранения, дали согласие перенести находящегося без сознания Линкольна через улицу в гостиницу Петерсона – до Белого дома было слишком далеко. На улице кавалерия с трудом оттеснила возбужденную толпу, расчищая проход, через который пронесли умирающего Линкольна…

«Национальная исполнительная полиция» – контрразведка, возглавлявшаяся Лафайетом Бейкером, который подчинялся военному министру Стентону, и другие органы, ответственные за охрану президента, ничего не сделали для предотвращения покушения Ведь достаточно было присутствия нескольких детективов или полицейских, чтобы надежно преградить путь Буту.

…А тем временем Бут и Геролд дожидались своих сообщников – очевидно, Этцеродта, который должен был убить Джонсона, и Пейна, совершившего покушение на Сьюарда. Однако Этцеродт не рискнул выполнить возложенное на него поручение.

К 18 апреля были уже арестованы Мэри Саррет, Майкл О'Лафлин, Сэмуэл Арнолд, Пейн, Этцеродт….

Правда, Бут и Геролд находились еще на свободе. Получив приют и медицинскую помощь в доме доктора Мадда, Бут продолжал свое бегство. Несколько дней он скрывался на ферме полковника С. Кокса. С помощью встреченных по дороге офицеров южной армии, которые были недавно выпущены из плена, убийца и его подручный нашли убежище на ферме Гаррета, ярого сторонника Юга.

Убийство Линкольна вызвало смятение в правительственных сферах. Джонсон – второе после президента лицо в государстве – самоустранился от руководства действиями властей в ночь с 14 на 15 апреля. Следующий по рангу – государственный секретарь Сьюард лежал тяжело (как полагали, смертельно) раненный Пейном. Фактическим главой исполнительной власти в эти часы и дни оказался военный министр Стентон.

Начальнику контрразведки Лафайету и его людям в конце концов посчастливилось напасть на след Бута. Актер и Геролд были настигнуты в ночь с 25 на 26 апреля на ферме Гаррета. Сарай, запертый на висячий замок, где скрывались Бут и Геролд, был окружен отрядом солдат под командованием лейтенанта Эдварда Догерти и разведчиками, возглавляемыми подполковником Эверто-ном Конджером и лейтенантом Лютером Бейкером, двоюродным братом шефа секретной службы Бут отказался сдаться, но Геролд поспешил выбраться из амбара и был немедленно схвачен преследователями. Актер все еще продолжал упорствовать, и сарай подожгли. Неожиданно раздался выстрел, и Бут был смертельно ранен. Солдаты взломали дверь и вынесли его из горящего строения.

Джон Уилкис Бут застрелил Авраама Линкольна 14 апреля 1865 года, и в ту же секунду появились вопросы, действовал ли Бут по собственной инициативе или за его спиной стоял заговор? Был ли он одиночкой или инструментом в чьих-то могущественных руках?

Линкольн в качестве президента был одновременно главнокомандующим вооруженными силами и фактически руководил ведением войны. Поэтому его убийство было сочтено преступлением, входившим в компетенцию военного суда. Новый президент Эндрю Джонсон назначил членами военного трибунала девять заслуженных офицеров. В качестве прокурора выступал генерал Джозеф Холт, главный судья в армии (руководитель юридического отдела военного министра).

9 мая 1865 года в старом здании "тюрьмы Арсенала в Вашингтоне начал свою работу военный трибунал. Только что закончилась победой северян четырехлетняя кровопролитная Гражданская война.

Среди подозреваемых – главарь рабовладельческой Конфедерации Джефферсон Девис, арестованный 9 мая в штате Джорджия, его сподручные, а также руководители разведки южан, находившиеся в Канаде и организовывавшие на протяжении всей войны шпионаж и диверсии на территории северных штатов.

Перед трибуналом предстали восемь человек, обвиняемых в том, что в сообществе с Джефферсоном Девисом, Джоном Уилксом, Бутом и рядом других лиц (южных разведчиков в Канаде) они были причастны к убийству Авраама Линкольна, к покушению на государственного секретаря Уильяма Сьюарда и к планам покушения на вице-президента Эндрю Джонсона, командующего армией Соединенных Штатов генерала Улиса Гранта.

Наиболее ясной была виновность 20-летнего солдата южной армии Льюиса Пейна (настоящее его имя было Льюис Торнтон Пауэлл). Именно этот уроженец Флориды проник в дом Сьюарда, нанес ему ножом страшную рану, лишь по случайности не ставшую смертельной, выстрелил в сына Сьюарда, которого спасла лишь осечка пистолета, наконец, тяжело изувечил других обитателей дома.

Второй обвиняемый – аптекарский ученик Дэвид Геролд – утверждал, что его не было в Вашингтоне, когда прозвучал роковой выстрел в театре Форда. Однако Геролд не мог отрицать, что присоединился по дороге к Буту, бежавшему из Вашингтона, сопровождал его до фермы, где убийца был настигнут солдатами. По утверждению Геролда, Бут обещал отпустить его, когда к ним присоединятся 35 других заговорщиков из Вашингтона. Правда, он назвал только одно имя – некоего Эда Хенсона, который входил в летучий отряд южан полковника Мосби, еще продолжавшего партизанскую войну в нескольких десятках миль от Вашингтона.

Третий подсудимый – шпион и контрабандист Джордж Эндрю Этцеродт – еще на предварительном следствии признал свою причастность к заговору, участники которого намеревались похитить Линкольна (план убийства возник позже). Этцеродт не отрицал, что 14 апреля встречался с Пейном и Бутом, причем последний приказал ему убить вице-президента Джонсона. Обвинение доказало, что Этцеродт снял номер в отеле Кирквуд, где проживал Джонсон. В номере находился потайной склад оружия. Было доказано, что Этцеродт интересовался тем, какое помещение занимал вице-президент. Однако Этцеродта обвиняли прежде всего не в попытке убийства Джонсона, а в соучастии в убийстве Авраама Линкольна. Интересно, что, по признанию Этцеродта, сделанному после ареста, главой группы заговорщиков наряду с Бутом был шпион южан Джон Саррет, скрывшийся за границу.

Четвертая обвиняемая – мать Джона Мэри Саррет. Степень ее участия в заговоре вызывала противоречивые суждения. Несомненно, что пансионат, который она содержала, был местом встречи заговорщиков.

Остальные четверо обвиняемых явно играли лишь второстепенную и сугубо подсобную роль в заговоре. Самюэл Блэнд Арнолд участвовал в заговоре, ставившем целью похищение Линкольна, но отказался одобрить план убийства, правда, не окончательно, а впредь до более удобного (по его мнению) времени, которое скоро должно наступить. Доктор Самоэл Мадд обвинялся в том, что он участвовал в заговоре и был хорошо знаком с главными заговорщиками. Из противоречивых показаний свидетелей обвинения и защиты явствует с очевидностью лишь то, что Мадд оказал медицинскую помощь – Буту, бежавшему после убийства Линкольна из столицы.

Ирландец Майкл О'Лафлин, бывший солдат Конфедерации, несомненно был знаком с Бутом. О'Лафлин утверждал, что видел утром 14 апреля Бута, стремясь получить с того долг. Однако было доказано, что ирландец прибыл в Вашингтон, вызванный телеграммой Бута. Убийца, вероятно, использовал О'Лафлина для выполнения каких-то заданий, но каких именно – осталось неизвестным. Обвинение же О'Лафлина в намерении в ночь с 13 на 14 апреля убить генерала Улиса Гранта осталось недоказанным.

И наконец, последний из восьми подсудимых – Эдвард Спейнджлер. Рабочий сцены в театре Форда, он с охотой принимал на себя роль слуги Бута. Спейнджлер в числе других служащих сцены убирал ложу президента, и подозревали, что именно стараниями Спейнджлера замок в ложе президента оказался сломанным.

Итак, восемь обвиняемых. Все они, за одним-двумя исключениями, в той или иной мере были связаны с южной разведкой, а часть из них – активные ее агенты.

Обвинение попыталось доказать причастность правительства и разведки разгромленной Конфедерации к заговору. Свидетелем обвинения выступил Ричард Монтгомери, разведчик, действовавший в Канаде. Монтгомери был агентом северян, проникшим (под именем Джеймса Томпсона) в секретную службу южан. Он заявил, что агент южан Джейкоб Томпсон летом 1864 года и в январе 1865 года при встречах с ним в Монреале говорил, что имеет людей, готовых устранить Линкольна, Стентона, Гранта и других лидеров Севера. Сам Томпсон одобрял этот план и лишь дожидался санкции Ричмонда на его осуществление. По словам Монтгомери, он неоднократно встречал в Канаде Пейна. Бут во второй половине 1864 года дважды ездил в Монреаль и совещался с лидерами Конфедерации. Монтгомери, однако, заметил, что ему неизвестно, одобрил ли Джефферсон Девис планы Джейкоба Томпсона, хотя думает, что такое одобрение было получено.

Вторым важным свидетелем обвинения был Генри фон Штейнекер. По словам свидетеля, в 1863 году он пробрался на Юг и вступил в полк известного генерала Джексона Летом 1863 года, когда полк находился в Виргинии, в лагере появился Бут, обсуждавший с Джексоном и с офицером его штаба планы убийства Линкольна. Другие свидетели приводили менее важные данные.

30 июня 1865 года военный трибунал вынес приговор. Все подсудимые были признаны виновными Спейнджлера приговорили к шести годам тюрьмы, О'Лафлина, Мадда, Арнолда – к пожизненному заключению, Пейн, Этцеродт, Геролд и Саррет были присуждены к смерти через повешение. Попытки добиться смягчения участи Мэри Саррет окончились неудачей (позднее президент Эндрю Джонсон уверял, что ему не доложили о ходатайствах о помиловании).

7 июля 1865 года во дворе федеральной тюрьмы Этцеродт, Геролд, Пейн и Саррет были казнены… А четверо других подсудимых были переведены в тюрьму, находящуюся на Драй Тортугас – выжженном солнцем островке в 100 милях от побережья Флориды. Форт Джефферсона, куда поместили заключенных, был окружен широким рвом, заполненным водой.

Через полгода после окончания процесса над заговорщиками юридическая комиссия палаты представителей американского конгресса занялась рассмотрением доказательств, имевшихся против Джефферсона Девиса (а также против одного из руководителей южной разведки Клемента Клея).

Радикальное большинство юридической комиссии палаты представителей объявило Джефферсона Девиса причастным к заговору, приведшему к убийству Линкольна. Однако обвинение против Девиса было сильно скомпрометировано разоблачением лживости показаний свидетелей, выставленных прокуратурой. А между тем нет никаких оснований сомневаться в виновности Джефферсона Девиса. Он отвечал за деятельность южной разведки. А Бут и другие заговорщики были ее агентами и действовали по ее указаниям.

Можно назвать ряд других лиц, действия которых, по крайней мере, подозрительны и их степень участия в заговоре, вероятно, не меньшая, чем у тех, кто был отдан под суд военного трибунала. Прежде всего это Джон Саррет, один из главных заговорщиков, который тем не менее был оправдан. Во время своего бегства из Вашингтона Бут останавливался у знакомых ему людей – полковника С. Кокса, Т. Джонса и других, дававших пристанище убийце, перевозивших его через Потомак. Однако их не предали суду. Трое офицеров армии конфедератов: капитан Джетт, лейтенант Раглас и лейтенант Бейнбридж помогли Буту укрыться на ферме Гаррета. Более того, заметив приближение отряда, посланного для поимки Бута, Бейнбридж и Раглас поскакали на ферму, чтобы предупредить убийцу об опасности. Если бы Бут послушался их совета, ему, вероятно, удалось бы снова скрыться от погони. Все трое офицеров были арестованы, доставлены в Вашингтон, но никого из них не привлекли к ответственности, а Джетту даже дали возможность выступить в качестве свидетеля обвинения.

Были и другие люди, которых по логике вещей должны были привлечь к ответственности за помощь, оказанную Буту.

До сих пор не ясна роль, которую во всей этой истории сыграл тогдашний вице-президент. За семь часов до убийства Бут вошел в отель «Вашингтон», где находился офис вице-президента Эндрю Джонсона. Узнав, что ни вице-президента, ни его секретаря нет на месте, Бут оставил следующую записку: «Не хотелось бы вас беспокоить. Вы дома? Дж. У. Бут». Личный секретарь Эндрю Джонсона заявил под присягой, что обнаружил записку в тот же день вечером. Следовательно, вполне можно предположить, что Бут и Джонсон были знакомы друг с другом.

Очень многие полагали, что Джонсон имел отношение к заговору. Был образован специальный «Комитет по расследованию убийства президента Авраама Линкольна», в задачу которого входило установить, был ли Джонсон причастен к гибели президента или нет. Комитет не нашел в действиях Джонсона ничего, что могло бы вызвать подозрения, однако в течение многих лет его считали прямо или косвенно, но вовлеченным в заговор против Линкольна. И действительно, очень странно, что за несколько часов до убийства президента убийца ищет встречи с вице-президентом…

 

Заговор против султана Абдул-Азиза

 

Турция. 1876–1878 годы

Положение Османской империи в 1875 году оказалось на редкость тяжелым. Весной многие районы северной и центральной части Малой Азии пережили голод. Правительство не предпринимало никаких мер для облегчения положения населения. Гнет сборщиков налогов, ростовщиков, правительственных чиновников в таких условиях стал особенно невыносимым.

В критической обстановке на пост министра юстиции был приглашен опытный Мидхат-паша. В свое время султан Абдул-Азиз назначил этого незаурядного провинциального администратора великим везиром. Но Мидхат-паша достаточно скоро проявил себя как слишком сильный и независимый человек и в условиях многочисленных и сложных интриг вокруг своей личности продержался на этом посту всего-навсего три месяца.

Мидхат-паша с энтузиазмом встретил свое новое назначение, которое, по его мнению, позволяло активно вмешиваться в политику страны. Однако вскоре министр юстиции подал в отставку. Он написал султану, что считает ненормальным положение, при котором не существует никакого закона, регулирующего управление государством.

Многие друзья и единомышленники Мидхата сочли этот его поступок ошибочным. Ответ был разным. Одним он говорил, указывая на Золотой Рог: «Посмотрите туда, мне кажется, что я уже вижу фрегат, готовый отвезти меня в изгнание. Именно под таким впечатлением я преподнес Его Величеству записку, которая Вас удивляет». Другим, которые говорили, что его отставка похожа на дезертирство, он заявлял: «Возможно, но следует показать Европе, что не все турки – презренные куртизанки». Итак, Мидхат-паша еще раз убедился в невозможности изменить что-либо в положении государства при султане Абдул-Азизе. И именно с этого момента он перешел к оппозиционной деятельности. В доме Мидхата собираются единомышленники, мечтающие о введении в стране конституции.

Желая заручиться поддержкой Англии в вопросе о реформе государственного управления Османской империи, Мидхат-паша начал переговоры с английским послом в Стамбуле Генри Эллиотом.

Султан и его окружение знали об Абдул-Хамид II оппозиционных настроениях Мидхата и его связях с «новыми османами», требовавшими введения в стране конституции. Поэтому сразу же после его ухода с поста министра юстиции великий везир Махмуд Недим-паша предложил султанше-матери, имевшей большое влияние на своего сына, Абдул-Азиза, удалить Мидхата из столицы. Великий везир мотивировал свое предложение тем, что Мидхат-паша призывает студентов медресе к беспорядкам, а также ведет кампанию по смещению с поста шейхуль-ислама Хасана Фехми-эфенди. В результате Мидхат-паша на короткое время был выслан из Стамбула.

Однако движение против султана Абдул-Азиза и политики великого везира Махмуда Недим-паши росло день ото дня. Его возглавляли наряду с Мидхат-пашой те представители правящей элиты, которые видели необходимость в реформах, что было совершенно невозможно при царствующем султане. Движение «новых османов» нашло отклик прежде всего в среде мелких чиновников и ремесленников.

Внешнеполитическая обстановка подогревала настроение недовольства в стране. 31 января 1876 года министр иностранных дел Австро-Венгрии Андра-ши предложил Порте свой проект реформ. 13 февраля турецкое правительство выразило принципиальное согласие провести эти реформы. Событие получило отклик в «Манифесте мусульманских патриотов», распространенном среди населения Стамбула. В нем утверждалось, что проект реформ Андраши составлен без учета истинного положения мусульман и христиан в Османской империи, которые притесняются равным образом. Это притеснение можно устранить только с помощью создания палаты депутатов из представителей всех народов страны, независимо от их национальности или вероисповедания. Авторы манифеста критиковали финансовую политику правительства и предлагали европейским странам оказать поддержку представителям «энергичной и умеренной» партии, возглавляемой Мидхат-пашой. Эта партия, заявлялось в Манифесте, с помощью хорошего управления создаст новую Турцию, которая сможет представить блестящие возможности для применения в ней иностранных капиталов.

Составителями манифеста называли Мидхат-пашу, Халиля Шериф-пашу и Одиян-эфенди. Действительно, многие из идей манифеста получили отражение в популярной работе Мидхат-паши «Турция. Ее прошлое, ее будущее».

Недовольство султаном созрело во всех слоях населения столицы, включая армию, к апрелю 1876 года. Султана обвиняли в том, что он, составив личное состояние, оценивающееся в 15 миллионов лир, ничего не потратил на народные нужды и не интересуется государственными делами. Именно в это время начались открытые демонстрации протеста.

10 мая 1876 года в Стамбуле около шести тысяч софтов (студентов, изучающих теологию) оставили занятия в медресе трех главных мечетей Стамбула, чтобы собраться на массовую демонстрацию перед зданием Блистательной Порты. Предполагалось, что они были организованы и профинансированы Мидхатом.

По требованию софтов султан заменил великого везира и шейхуль-ислама (главного муфтия) – на пост шейхуль-ислама был назначен Хайруллах-эфен-ди, а место великого везира занял Мехмед Рюштю-паша. Мидхат вернулся в правительство в качестве председателя Государственного совета.

Мидхат-паша открыто заявил о себе как о лидере конституционного движения. Стремясь к превращению Османской империи в конституционную монархию, он стремился заручиться поддержкой недовольных чиновников и армейской элиты, но более всего рассчитывал на многочисленную армию стамбульских софтов. Чтобы привлечь их на свою сторону, Мидхат-паша утверждал, что видел во сне Пророка, который просил его позаботиться о спасении страны. Он также ссылался на исторические примеры, обращаясь к истории мусульманских государств. В это время лидер движения «новых османов» уже не скрывал своих взглядов, выражая их при любом удобном случае и в любой аудитории.

После того как Мидхат-паша окончательно убедился, что провозгласить конституцию при Абдул-Азизе будет невозможно, началась непосредственная подготовка дворцового переворота В заговор вошли военный министр Хю-сейн Авди-паша и начальник стамбульского гарнизона Редиф-паша Решение о свержении Абдул-Азиза было принято не сразу Вначале Мидхат-паша хотел принудить султана согласиться на введение конституции и только в случае неудачи пойти на замену монарха, ибо, как полагал руководитель заговора, в любом случае было бы нетрудно заменить Абдул-Азиза более «разумным» султаном, к примеру, принцем Мурадом.

В подготовке дворцового переворота участвовали многие высшие армейские чины, с помощью которых тайно собиралось оружие Когда в декабре 1875 года сгорел дом Хюсеина Авди, в столице распространился слух, что там был обнаружен большой склад оружия.

Заговорщики заручились поддержкой нового шейхуль-ислама, давшего разрешение на смещение великого султана Затем, перед рассветом, 30 мая 1876 года, дворец Долмабахче был окружен двумя батальонами со стороны суши и военными кораблями со стороны Босфора Мидхат-паша и его коллеги-министры встретились в военном министерстве, где шейхуль-ислам зачитал фетву о смещении султана на основании «умственного расстройства, уклонения от решения политических вопросов, использования доходов государства на личные цели и поведение в целом опасное для государства и общества» Министры принесли клятву верности его племяннику и наследнику Мураду V, который был заранее вызван из своих апартаментов.

На рассвете залп 101 орудия военных кораблей возвестил о смене султанов Абдул-Азиз не оказал никакого сопротивления, написав письмо об отречении и согласившись на заключение в старом дворце за Босфором Население Стамбула с энтузиазмом приветствовало этот бескровный государственный переворот, а один из министров назвал его «благоприятным событием», по своей значимости равным уничтожению янычар Мурад, прекрасно образованный и с острым интересом воспринимавший как западную, так и восточную культуры, к несчастью, страдал привязанностью к алкоголю Он стал подвержен умственным расстройствам и отреагировал со страхом и трепетом на неожиданное восшествие на трон Еще большее потрясение нервная система Мурада испытала несколькими днями спустя, когда Абдул-Азиз находясь в крайне возбужденном состоянии, покончил жизнь самоубийством он вскрыл артерию Положение осложнялось убийством, произошедшим прямо во время заседания кабинета министров Были убиты военный министр и министр иностранных дел Это убийство было совершено взбешенным армейским офицером из черкесов, отомстившим за насильственную смерть, как он считал, Абдул-Азиза.

Мурад, которому еще только предстояло быть опоясанным мечом Османа, стал неспособен появиться на публике или заниматься официальными делами.

Он подвергся медицинскому обследованию, в котором участвовали как турецкие, так и иностранные врачи, и диагнозом стало острое нервное расстройство, излечимое только с течением времени Ввиду остроты политического кризиса, как в стране, так и за рубежом, министры султана сочли себя обязанными, хотя и с некоторыми колебаниями, поставить вопрос о смещении в пользу более активного и дееспособного суверена Следующим по наследственной линии был младший брат Мурада Абдул-Хамид, человек еще неизвестных достоинств, который, подобно многим своим предшественникам, содержался в фактической изоляции.

Мидхат был делегирован своими министрами, чтобы навестить Абдул-Ха-мида и выяснить, не согласится ли тот действовать в качестве регента вплоть до выздоровления Мурада – ситуация, которой в истории османов не было прецедентов.

Мидхат посетил его с проектом новой конституции, составленной в начале этого года под наблюдением комитета, в работе которого приняли участие ряд государственных деятелей и представителей улемы по образцам бельгийской и прусской конституций девятнадцатого столетия, Абдул-Хамид поклялся оставаться верным трем условиям он обнародует конституцию, он будет править только через ответственных советников, он вновь назначит на эти посты дворцовых секретарей своего брата.

Абдул-Хамид II был провозглашен султаном Мурада перевели во дворец, расположенный вверх по Босфору, где он, находясь в неволе, дожил до начала XX века.

Конституция Османской империи была наконец обнародована в декабре 1876 года новым султаном, который до этого назначил Мидхата своим великим везиром Заключительный документ не полностью совпадал с тем, к чему стремился Мидхат Султан всесторонне изучил исходный вариант, подчеркивая необходимость строгого соблюдения священного закона, защищая свои собственные привилегии, избегая некоторых положений, низводя до неопределенных общих мест конкретные определения Мидхата и в завершение не проявив намерения положительно отнестись к быстрому утверждению конституционного правительства Эти отступления породили в будущем довольно большие проблемы.

Тем не менее принятие и обнародование султаном конституции выглядело достойной кульминацией столетия, основным содержанием которого были реформы Звенящим от волнения голосом Мидхат-паша, благодаря султана, провозгласил наступление «новой эры устойчивого процветания».

Абдул-Хамид никогда не сочувствовал конституционным взглядам, однако, стремясь получить власть, пошел на сделку Он воспользовался конституцией на константинопольской конференции в качестве фасада, за которым можно было предупредить и предотвратить разделение власти Как только конференция закончилась, султан тут же уволил Мидхат-пашу, вдохновителя разработки и составления конституции Мидхат-паша был немедленно препровожден на яхту султана и отправлен в изгнание в Италию По иронии судьбы, это действие было совершено в рамках самой конституции, в соответствии с включенной в последнюю минуту статьей, на которой настоял султан, направленной против сильной оппозиции, уполномочивая его «изгонять с территории империи тех лиц, которые в результате получения достоверной информации, собранной органами полиции, признаны в качестве опасных для безопасности государства».

Мидхат-паша провел в изгнании более полутора лет. Осенью 1878 года ему было предложено вернуться на родину. Возможно, это было связано с тем, что в Стамбуле имели место две попытки дворцового переворота.

20 мая 1878 года группа заговорщиков во главе с Али Суави попыталась освободить султана Мурада. Как сообщает один источник, следственная комиссия установила, что Али Суави намеревался учредить при больном Мураде регентство и регентом назначить Мидхат-пашу. По другим источникам, цель заговорщиков состояла в том, чтобы вновь сделать Мидхат-пашу великим ве-зиром. А вскоре был раскрыт заговор Клеанти Скальери, ставившего также своей целью возвращение престола низложенному султану Мураду.

Еще в апреле 1878 года, незадолго до попытки дворцового переворота, организованного Али Суави, Абдул-Хамид поставил своей целью расправиться с людьми, участвовавшими в свержении Абдул-Азиза, и лишить Мурада всякой возможности вновь занять престол. Он издал указ о проведении расследования, в задачу которого входило выяснение имен военных и степень их участия в свержении Абдул-Азиза. В течение года султану было представлено три списка лиц, участвовавших в свержении, с указанием занимаемых ими постов. Именно к этому периоду следует отнести, по-видимому, появление у Абдул-Хамида плана проведения судебного процесса над лицами, участвовавшими в свержении Абдул-Азиза, в числе которых едва ли не первое место отводилось Мидхат-паше.

В то время, когда возвращенный на родину Мидхат-паша приступил к исполнению обязанностей губернатора Сирии, Абдул-Хамид занимался расследованием вопроса о том, кому было поручено нести охрану дворца Ферийе, где содержался низложенный Абдул-Азиз.

Некоторые из приближенных Абдул-Хамида, особенно чутко улавливающие его настроения, составили докладную записку на имя султана с целью убедить его в том, что Абдул-Азиз, по всей вероятности, был убит. И во дворце началось расследование, в результате которого в убийстве Абдул-Азиза обвинили четырех человек, назначенных в свое время для его охраны: Пехливана Мустафу, Хаджи Мехмеда, Джезаирли Мустафу и Фахри-бея, остававшегося секретарем Абдул-Азиза и после его свержения. Из тех же, кто играл видную роль в дворцовом перевороте 30 мая 1876 года, многих обвинили в соучастии в убийстве. Среди последних были Мехмед Рюштю-паша, Мидхат-паша, Дамад Нури-паша, Дамад Махмуд-паша и бывший шейхуль-ислам Хайруллах-эфен-ди Одновременно во дворце шло составление версии убийства, согласно которой приказ об убийстве был отдан султаном Мурадом и его матерью через доверенное лицо – Сейид-бея Дамаду Махмуд-паше и Дамаду Нури-паше, в свою очередь якобы отдавших соответствующие распоряжения Пехливану Мустафе, Хаджи Мехмеду и Джезаирли Мустафе. Согласно этой версии, о плане убийства был извещен и Фахри-бей, который провел во дворец Ферийе названных лиц. Утверждалось, что именно эти лица и совершили убийство, вскрыв ножом вены на руках Абдул-Азиза.

Первое, что обращает на себя внимание в этой версии, – имена высокопоставленных обвиняемых, принимавших участие в свержении Абдул-Азиза. Это наводит на мысль, что одной из главных целей готовившейся судебной расправы было стремление Абдул-Хамида обезопасить себя от возможности новых дворцовых заговоров и окончательно укрепить свою власть. Тот факт, что в число обвиняемых вошел и Мидхат-паша, свидетельствует о том, что важное место в замыслах Абдул-Хамида отводилось задаче устранения политического лидера конституционного движения.

Версия убийства была составлена на основании показаний слуг Абдул-Азиза. Один из них, Рейхан-ara, после нескольких предварительных допросов дал показания, которых от него, по всей вероятности, добивались. Согласно этим показаниям, он и еще двое слуг видели, как совершалось убийство. Вместе с тем другой слуга Абдул-Азиза, находившийся при нем едва ли не до последнего мгновения, настаивал на версии самоубийства, отрицая, что кто-либо входил в комнату низложенного султана. Тем не менее весной 1881 года было решено приступить к официальным допросам обвиняемых.

Судебный процесс над убийцами Абдул-Азиза начался 27 июня 1881 года в специально для этой цели сооруженном павильоне, в саду дворца, резиденции султана Абдул-Хамида В министерстве юстиции были напечатаны специальные пригласительные билеты, в которых указывалось имя и род занятий приглашенного. В особой инструкции коменданту дворца указывалось на необходимость строгого контроля над приглашенными в суд и на принятие надлежащих мер в целях предотвращения возможных беспорядков около здания суда.

Суд вынес приговор. Пехливан Мустафа, Джезаирли Мустафа, Хаджи Мех-мед и Фахри-бей были признаны виновными в преднамеренном убийстве, а Мидхат-паша получил смертный приговор как соучастник убийства. Но благодаря вмешательству общественности смертный приговор Мидхат-паше заменили на пожизненное заключение в одной из арабских крепостей, где он был убит в 1884 году.

 

Читать дальше:
 

Великие заговоры часть 4

Заговор Михаила Палеолога против Иоанна Ласкариса. Сицилийская вечерня. Заговор Апокавка против Кантакузина. Переворот Риенци. Заговор дона Энрике против короля Кастилии.

Свитки Мертвого моря

Каким образом Кумранские свитки, найденные в районе Мертвого моря, проливают свет на содержание Библии и историю ее написания
 

Добавить комментарий

1 + 1 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.