Существа из кино среди нас

Существа из кино среди нас

Злобный Бетмен. Оборотни и способы защиты от ликантропии. Мифы и правда о вампирах.
4.02.2017 / 12:27 | Варвара Покровская

Загадка «Бэтмена»

 

Вместе с приятелем хабаровчанин Дмитрий Никонов путешествовал по реке Бикин, впадающей в Уссури. И вот однажды ночью они услышали протяжные крики, похожие на плач женщины. Причем источник звука не стоял на месте, а двигался: вопли и подвывания слышались то из одного, то из другого места. Путешественники, как признался Дмитрий, испытали леденящий душу страх.

Потом, уже во Владивостоке, они услышали историю о «летающем человеке», якобы обитающем в дебрях Уссурийской тайги в южной части Приморья.

Что же это за загадочное существо живет в приморской тайге? Этим вопросом, между прочим, задавался еще знаменитый исследователь уссурийского края В.К. Арсеньев. Вот что он писал в одной из своих книг: «Собака моя плелась сзади. На тропе я увидел медвежий след, весьма напоминающий человеческий. Альма ощетинилась и заворчала. И вслед за тем кто-то стремительно бросился в сторону, ломая кусты. Альма плотно прижалась к моим ногам… В это время случилось то, что я вовсе не ожидал. Я услышал хлопанье крыльев. Из тумана выплыла какая-то масса, большая и темная, и полетела над рекой. Собака выражала явный страх и все время жалась к моим ногам. В это время послышались крики, похожие на вопли женщины… Вечером удэгейцы принялись оживленно обсуждать версию о том, что в этих местах живет человек, который может летать по воздуху».

Не верить этому свидетельству Владимира Клавдиевича может разве что отъявленный скептик. Арсеньев очень дорожил своей научной репутацией и о том, в чем не уверен, не стал бы писать.

Между прочим, в досье президента Приморской ассоциации уфологов Александра Ремпеля есть аналогичные факты, касающиеся «летающего человека» и относящиеся уже к нашим дням. Любопытен, например, рассказ известного дальневосточного следопыта Ен Ван Шана. Однажды его в течение нескольких минут преследовали «женские» вопли. Самого существа таежник не видел, но в панике бежал по тропе более километра и с той поры никогда не возвращался на то место. Может быть, он испугался криков какой-нибудь птицы? На такие вопросы Ен Ван Шан обижается: прожив всю жизнь в тайге, он узнал бы по голосу любую птицу. Это было что-то другое – неведомое ему существо.

Охотники рассказывают об этом существе, якобы замеченном в районе гор Пидан и Облачная. Его не раз слышали в 1930-х – 1940-х годах в этих краях. Известен и такой факт. В 1944 году в хозяйстве близ Екатериновки (южная часть Приморья) работали шестеро солдат во главе со старшиной. Однажды вечером двое из них возвращались на телеге с продуктами из деревни. Не доезжая трех километров до хозяйства, солдаты увидели огромный спускающийся к земле светящийся шар. В момент приземления шара послышались душераздирающие «женские» вопли. Бросив телегу, парни помчались в хозяйство. После этого они панически боялись темноты, рассказывали о «летающем человеке».

Записал Александр Ремпель и рассказ охотника А.И. Куренцова. Ночью охотник вдруг проснулся от ощущения, что за ним наблюдают. Боковым зрением увидел, как планирующим полетом с крутым снижением на костер стремительно падает что-то огромное и темное. Опрокинувшись на спину, чтобы избежать столкновения, охотник увидел, как над ним, едва не касаясь земли, пролетел…человек. Куренцов запомнил перепончатые крылья, похожие на крылья летучей мыши. Быстро вскочил, спрятался за ствол ближайшего дерева, откуда не выходил до рассвета. Утром обследовал все вокруг, но никаких следов не обнаружил.

Еще более жуткий страх пережила семья Иваницких. Поздней ночью она была разбужена в своей избе необычно громким стрекотанием, схожим по тембру с песней сверчка. «Сверчок», однако же, быстро замолк. Глава семьи обнаружил, что звук доносился из-под кровати, и увидел под ней необычное забившееся к стене существо: не то собака, не то еще что-то. Попробовал выманить – не получалось. Иваницкие начали бросать под кровать тапочки. «Собака» дернулась и неожиданно выбросила вперед длиннющий хобот, которым попыталась обхватить ноги хозяев. Тут уж перепуганное семейство вынуждено было обороняться и бить существо чем попало, а дети брызгали в него дихлофосом. Существо сжалось, откатилось в дальний угол и затихло. Когда его вытащили из-под кровати и хорошо разглядели, то увидели нечто не известное никому, напоминающее по величине небольшую собаку, но имевшую короткую голубоватую шерсть, две трехпалые лапы и жесткие крылья около полутора метров длиной, по форме напоминающие крылья летучей мыши. Морда существа была похожа на отлитую в гипсе маску лица человека – почти плоская, с большим лбом, не покрытым шерстью, очень крупными глазами и крошечным безгубым ртом. Вместо носа у существа была треугольная дырочка. Оно, по всей видимости, было уже мертвым. Его выбросили в яму, оставленную строителями. Позже яму засыпали.

Что это такое было? Что в этой истории правда, а что, возможно, вымысел? – установить сегодня невозможно, поскольку история давняя и прямых доказательств случившегося у исследователя нет. Но настоящей сенсацией можно считать свидетельство туристов группы Александра Лазарева, сделавшей остановку у горы Пидан. Туристы увидели летящего с горы на дельтаплане человека. Привлекли внимание «крылатая» конструкция дельтаплана и (с виду) ребенок, управляющий летательным аппаратом. Видеокамера приблизила летящего человечка, и оператор вдруг увидел, что это вовсе не дельтаплан. На пленке видеокамеры осталось изображение необычного «лица» крылатого существа – быть может, неизвестной науке огромной летучей мыши с почти человеческим лицом.

Зимой того же года четверо охотников из поселка Тигровый отдыхали у костра. Они услышали страшный шум около маленького озера. Заинтересованные, взяли ружье и фонари, кликнули собак и пошли к озеру. При подходе к берегу собаки завыли, поджали хвосты и прижались к людям (вспомним, что почти так же описывает реакцию собаки при встрече с летающим существом Владимир Арсеньев). Около дерева люди разглядели человеческую фигуру ростом около полутора метров. В свете фонарей они увидели существо с громадными красно-оранжевыми глазами и крылоподобными руками. «Летающий человек» взмахнул крыльями и низко пролетел между деревьями. А вот еще одно свидетельство, уже самое свежее.

Хабаровчанка Инесса Григорьева в конце января 1997 года приехала в село Анисьевку на отдых. Прогуливаясь по окраине села, она заметила крупную птицу, летевшую в ее сторону. Присмотрелась, пытаясь определить, что это такое, – и остолбенела. «Я видела две свисающие вниз ноги, похожие на человеческие, – рассказывает она. – Существо снизилось, сделало круг и улетело. Крылья были неподвижны, двигалось существо бесшумно. У него было человеческое лицо, во всяком случае рот и большие глаза я разглядела».

Кто же все-таки живет уже сотни лет, а, может быть, и больше, в приморской тайге? Реликт, сохранившийся до наших дней? Мутант? Инопланетное существо, время от времени навещающее уссурийские дебри? Возможно, когда-нибудь мы это все-таки узнаем…

А теперь перенесемся в другие регионы.

Уникальный снимок прислал из Киева в одну редакцию Николай Бучко. Прислал, как он пишет, «на всякий случай, потому что поверить в сие трудно. Я бы и сам не поверил, если бы не видел собственными глазами…»

Случилось это прошлым летом, в августе. Сначала 32 летний Николай заметил загадочную «птицу» во время похода за грибами, немножко, как сказано выше, ошалел, а затем решил подкараулить ее с фотоаппаратом. В чем и преуспел. По наблюдениям автора снимка, «птица», больше похожая на «крокодила с крыльями и крысиным хвостом», обитает (возможно, у нее там гнездо?) «в чернобыльском направлении», где-то на дне довольно глубокого оврага. Жилище монстра Бучко искать не решился, поскольку успел заметить в пасти чудища довольно острые зубы, да и размерами оно впечатляет: по прикидкам Николая, размах крыльев – метра полтора. А вообще, пишет он, «перьев у него нет, воняет от него, как от помойки, и, насколько я понимаю, именно так выглядели доисторические птеродактили. Я потому так долго и думал, посылать вам фото или нет, потому что все это выглядит нереально: у нас же не «затерянный мир» и не «парк юрского периода» – откуда здесь, в украинском лесу, взяться птеродактилю?».

А теперь – в Англию.

…Его не видели 20 лет. И вот сообщения о человеке-сове снова наводнили британскую прессу…

Знаменитый охотник за диковинными чудовищами британец Тони Шиле в своих книгах старательно выдавал за правду весь бред, который рассказывали ему всякие полусумасшедшие очевидцы встреч с оборотнями и доисторическими монстрами. Шиле удовлетворял извечную человеческую тягу ко всему загадочному и не обижался, когда ученые-эксперты обзывали его шарлатаном.

Но в тот дождливый лондонский вечер, когда ему позвонил некий Дон Меллинг из Престона, Тони впервые в жизни почувствовал, что столкнулся с чем-то иным, чем плод чьей-то воспаленной фантазии.

«Я знаю, что вы охотитесь за монстрами, поэтому решил рассказать вам о том, что произошло с моими дочками Джун и Вики. Они видели человека-сову», – сразу огорошил Шилса незнакомец.

Дон Меллинг выбрал деревеньку Маунэн в графстве Корнуолл неподалеку от побережья, чтобы провести среди живописной природы отпуск. Но ему пришлось бежать оттуда за три дня до окончания отдыха.

В пасхальный уик-энд в сумерках его дочери, 9 летняя Вики и 12 летняя Джун, в страхе наблюдали, как над церковной колокольней летало огромное, с ног до головы покрытое перьями существо. Оно было похоже на жуткую человекоподобную птицу. Отвратительная тварь махала крыльями и висела в воздухе, застыв на одном месте. Затем она стала бесшумно перемещаться в сторону леса. Девочки в ужасе наблюдали за ним до тех пор, пока монстр не скрылся с глаз.

«Я могу поговорить с Джун и Вики?» – спросил Шиле отца девочек.

«Простите, но они настолько психически травмированы случившимся, что новые воспоминания будут для них невыносимо болезненными. Я боюсь за своим малышек, но вот рисунок человека-совы. Его нарисовала Джун», – предложил Дон Меллинг, который был, похоже, испуган не меньше девчушек.

Шиле не знал, что и думать. Кто же мог летать в пасхальный вечер над церковью забытой Богом деревушки? Дельтапланеристам там неоткуда было взяться. Впрочем, как и реликтовым существам.

Чуть позднее из Корнуолла стали поступать не менее странные сообщения. Происходящее напоминало всеобщее помешательство. Возможно, это было вызвано экстремальными погодными явлениями – период небывалых здесь заморозков неожиданно сменился проливными дождями, вызвавшими наводнение, а им на смену пришла поистине африканская жара…

Одна несчастная женщина оказалась в заточении в своем собственном доме, который на протяжении суток, как в романах Дина Кунца, яростно осаждали сотни обезумевших птиц. Они на бешеной скорости врезались в стены и погибали. После атаки весь дом был залит кровью пернатых.

Другую жительницу Корнуолла взяла в осаду стая одичавших кошек. Животные совершенно спятили. Домашние собаки бросались на своих хозяев, а на море дельфины, обычно спасавшие людей, стали их, наоборот, топить.

Местные фермеры сообщали о сатанинской силе, вселившейся в их стада. Судя по всему, у некоторых животных обнаружился талант к телепортации. Мистическая феерия, когда целые стада коров и овец за один миг перемещались на расстояния в десятки километров, сопровождалась многочисленными визитами неопознанных летающих объектов.

Тем временем у человека-совы появился «собрат». Из моря по ночам на корнуолльское побережье повадился вылезать доисторический змей Моргаур. О своем очередном пришествии он извещал трубным ревом. Утром на пляже оставались отпечатки его громадных лап. Моргаура прозвали еще «монстром Фалмутской бухты» и даже издали буклет, посвященный исследованию так до сих пор и не разгаданного феномена.

Шилс решил лично отправиться в таинственную деревню, где ему удалось побеседовать с другими очевидцами появления страшной птицы.

14 летние Салли Чепмен и Барбара Перри жили в лесном кемпинге в окрестностях деревни. Они не верили ни в каких духов и чертей. Их отдых продолжался великолепно до тех пор, пока им не повстречалось страшилище в перьях.

«Вы доктор Шилс? Мы его видели, – обратилась к нему Салли и без промедления принялась описывать свой кошмар. – Птица-монстр выглядела, как большая сова, но размером с человека, с острыми ушами. Глаза ее были красными и светились в темноте. Сначала я подумала, что кто-то оделся в маскарадный костюм и решил над нами подшутить, чтобы напугать. Ведь все уже знали о здешнем человеке-сове. Мы с Барбарой сначала рассмеялись, когда наткнулись на «чучело»; оно нам показалось нелепым. И вдруг нам стало жутко. Оно поднялось в воздух. Мы закричали. Когда оно полетело, мы обратили внимание на ноги человека-совы. Они были, как клещи…»

Барбара перебила Салли и добавила к описанию свои наблюдения:

«У него отвратительное, жуткое лицо совы с большими ушами и огромными глазищами. И еще черные клешни на ногах».

Тони не был доверчивым простаком. Он сначала подумал о том, что девочки сговорились. Видимо, им захотелось его разыграть. Но он немало повидал на своем веку искусных врунов и выдумщиков, поэтому мог отличить правду от вымысла.

«Что бы там ни было, но Салли и Барбара действительно столкнулись с чем-то необыкновенным. Разгадки этому пока нет».

 

Оборотни в легендах и в реальной жизни

 

Оборотень – одна из центральных фигур древнейших суеверий. Вместе с вампирами, ведьмами, русалками, призраками и колдунами он существует уже тысячи лет, наводя ужас на взрослых и детей в больших городах и глухих местечках.

Слово «ликантроп», от которого он получил свое название, буквально означает «человек-волк» и происходит от греческого Likantropia. Некоторые словари определяют это слово как «превращение ведьмы в волка».

Тема человека-волка была популярна в устных преданиях и в хрониках почти по всему миру. Во Франции это чудище было известно как лу-гару, в других частях Европы как вервольф, или верман, волкодлак, или волколок – в Трансильвании, полтеник – в Болгарии.

Начиная с Ромула и Рема истории о волке, человеке-звере и самом оборотне будоражили воображение таких людей как Жан-Жак Руссо, Карл Линней и Джонатан Свифт. Талантливые писатели создали целую серию замечательных произведений об оборотнях.

Однако оборотень не так хорошо известен, как его собрат – злодей вампир. Оборотень многозначнее и таинственнее, чем вампир. Все приписываемые ему мифические качества могут быть довольно легко развенчаны современной наукой, но еще в древние времена действительно существовала некая болезнь, которая поражала целые деревни, превращая людей в неистовых зверей, и эти больные имели все классические симптомы ликантропии. Известно, что в Европе в XVI веке, после кровавых оргий, эти несчастные, подозреваемые в демонизме, преследовались и травились собаками, погибали сотнями.

Интерес к оборотничеству поистине неистощим. В XX веке он выразился в постановке таких фильмов, как «Человек-волк» (1941), «Франкенштейн встречает Человека-волка» (1943), «Женщина-волк в Лондоне» (1946), «Оборотень» (1956), «Я был оборотнем-подростком» (1957), «Оборотень в девичьей спальне» (1961) – это лишь маленькая часть списка из более чем пятидесяти фильмов, указанных в «Справочнике-каталоге фантастических фильмов» Уолта Ли. Вероятно, самым известным оборотнем киноэкрана является Лон Чейни младший, чья кинематографическая трансформация из человека в волка занимала не менее шести часов предварительной подготовки в гримерной, и еще большее время само превращение. Образы оборотней, представляемых фильмами, очень разнообразны, от подлинно художественных, порой даже вызывающих симпатию, до нарочито устрашающих и забавно-кровожадных.

Современная художественная литература и журналистика демонстрирует еще более глубокий подход к теме оборотней, еще более широкое ее рассмотрение.

17 декабря 1976 года, например, лондонская «Дейли мейл» вышла со статьей, озаглавленной «Мы поймали оборотня-убийцу», – говорит полиция», в которой сообщалось о подробностях захвата совершившего многочисленные убийства преступника, известного как «Парижский оборотень». В конце Второй мировой войны нацисты создали террористическую организацию, члены которой творили ужасные злодеяния под кодовым названием «Вервольф» (Оборотень). В применении к уголовным преступникам слово «оборотень» служит как сильная нравственная метафора, когда речь заходит о каких-то нечеловеческих, диких, не поддающихся логике преступлениях, таких как многочисленные убийства, изнасилования, каннибализм, истязания, садомазохизм, сатанизм. Ирония такой оценки заключается в том, что сам волк (если только он не голоден или не ранен) не убивает и не нападает. Согласно недавно проведенным исследованиям, в волчьей стае поддерживаются тесные доверительные отношения, сообщество основывается на взаимной ответственности, и если кто-нибудь из его членов начинает проявлять инстинкты убийцы, его истребляют ради блага всей стаи.

«Подлинные» оборотни в нашем современном обществе – это те, кто появляется в качестве пациентов в психиатрических клиниках и на ритуальных церемониях американских индейцев. О людях (обоих полов), вообразивших и ощущающих себя оборотнями, врачи говорят как о ликантропах. Хотя этимологическое различие между словами «оборотень» и «ликантроп» незначительно (оборотень-vir, лат.: человек-волк; ликантроп-lykanthropos, греч.: волкочеловек), по своему применению они различаются: слово «ликантроп» служит сегодня профессиональным термином для обозначения патологического состояния, а «оборотень» – не медицинское слово, используемое в художественной литературе, фильмах и для характеристики преступников.

Нам предстоит длинный путь – сквозь века, по разным странам. Но для начала мы позволим себе привести одну историю, которая вызовет у читателя трепет и недоумение; поможет понять, как вся эта мистика могла выжить и сохраниться в наши дни.

В конце XVI века в Оверни жил состоятельный господин по имени Санрош. Жил он на широкую ногу, держал слуг, был счастлив в браке.

Поместье Санроша располагалось на горе. Из многочисленных окон землевладелец и его домашние любовались зелеными склонами, быстрым ручьем, великолепным лесом и дальними горами, виднеющимися в голубоватой дымке.

Однажды в полдень ранней осенью 1580 года Санрош сидел у окна, когда вошедший слуга доложил, что пришел мсье Фероль.

Фероль был известным в округе охотником и рыболовом, а Овернь считалась прекрасным местом для этих занятий: в чистейших реках полно рыбы, а в лесах – птиц, оленей, медведей. Фероль зашел, чтобы пригласить друга вместе выслеживать оленя. Санрош же с сожалением отклонил приглашение – он ждал своего адвоката, который вот-вот должен был зайти по делам. Фероль отправился один.

Адвокат пришел, как было условлено, и больше часа они с Санрошем занимались делами, связанными с поместьем, Санрош даже позабыл о визите своего друга. Проводив адвоката и поужинав, он неожиданно вспомнил о дневном приглашении.

Срочных дел у Санроша больше не предвиделось, жены дома тоже не было, и он, чтобы не скучать в одиночестве, решил пойти навстречу своему другу. Он быстро спускался по тропинке, ведущей в долину, и через несколько минут заметил на противоположном косогоре фигуру своего друга, всю алую в последних лучах солнца. Чем ближе он подходил к другу, тем яснее Санрош видел, что его приятель чем-то взволнован.

Когда они встретились в узкой лощине между двумя косогорами, землевладелец увидел, что платье Фероля изорвано и покрыто грязью и пятнами, похожими на кровь. Фероль был сильно подавлен и едва дышал, так что его друг отложил расспросы и ограничился тем, что взял у охотника мушкет и сумку для дичи. Некоторое время друзья шли молча.

Затем, немного переведя дух, но все еще волнуясь, Фероль рассказал Санрошу о поразительном происшествии, пережитом им в лесу. Вот его рассказ.

Охотнику пришлось довольно долго походить по лесу, прежде чем он увидел невдалеке группу оленей. Подобраться же к ним поближе, чтобы сделать выстрел, ему никак не удавалось. В конце концов, преследуя их, он зашел в чащу и почувствовал, что на обратную дорогу потребуется немало времени.

Повернув домой, Фероль вдруг услышал жуткое рычание, раздавшееся из сырого, заросшего папоротником оврага. Медленно пятясь и не спуская глаз с того места, охотник, шаг за шагом, преодолел около полусотни метров, когда огромный волк выскочил из оврага и бросился прямо на него.

Фероль приготовился к выстрелу, но оступился – его сапог попал под корень – и выстрел не попал в цель. Волк с бешеным рыком прыгнул на охотника, пытаясь вцепиться ему в горло.

К счастью, у Фероля была хорошая реакция – он ударил зверя прикладом, и тот рухнул на землю. Почти сразу же волк опять вскочил. Фероль успел выхватить охотничий нож и храбро шагнул навстречу готовящемуся к прыжку зверю. Они сошлись в смертельной схватке. Но секундная передышка и опыт помогли охотнику, он успел намотать плащ на левую руку и сунул ее в пасть зверю. Пока тот тщетно старался добраться своими острыми клыками до руки, Фероль наносил удары кинжалом, пытаясь перерезать животному горло. Охотничий кинжал Фероля с широким и острым, как бритва, лезвием, с огромной рукояткой был почти таким же увесистым, как небольшой топорик.

Человек и зверь упали на землю и в яростном поединке покатились по листьям. В какой-то момент они оказались у поваленного дерева, и лапа зверя, свирепо смотревшего на охотника налитыми кровью глазами, зацепилась за корявый ствол. В тот же момент Фероль ударил по ней ножом и перерубил острым лезвием плоть, сухожилия и кость. Волк жутко и тоскливо завыл и, вырвавшись из объятий охотника, хромая, убежал прочь. Фероль, забрызганный кровью зверя, в изнеможении сидел на земле. Плащ был разорван на полосы, но он с облегчением обнаружил, что благодаря импровизированной защите на руке остались лишь поверхностные царапины. Охотник зарядил мушкет, намереваясь найти и добить раненого зверя, но потом решил, что уже поздно, и если он еще задержится, то ему придется добираться до дома своего друга в темноте.

Можно представить, с каким волнением слушал Санрош этот подробный рассказ, то и дело прерывая его восклицаниями удивления и испуга. Друзья медленно брели и, наконец, вошли в сад Санроша. Фероль указал на свой мешок. «Я прихватил лапу зверя с собой, – сказал он, – так что ты можешь убедиться в правдивости моего рассказа».

Он склонился над мешком, стоя спиной к другу, так что Санрош не мог сразу увидеть, что тот вытаскивает. Сдавленно вскрикнув, охотник что-то уронил на траву. Он повернулся, и Санроша поразила его смертельная бледность.

«Я ничего не понимаю, – прошептал Фероль, – ведь это же была волчья лапа!»

Санрош нагнулся, и его тоже охватил ужас: на траве лежала свежеотрубленная кисть руки. Его ужас еще усилился, когда он заметил на мертвых изящных пальцах несколько перстней. Один из них, искусно сделанный в виде спирали и украшенный голубым топазом, он узнал. Это был перстень его жены.

Кое-как отделавшись от совершенно сбитого с толку Фероля, Санрош завернул кисть в платок и, спотыкаясь, поплелся домой. Его жена уже вернулась. Слуга доложил, что она отдыхает и просила ее не беспокоить. Зайдя в спальню жены, Санрош нашел ее лежащей в кровати в полубессознательном состоянии. Она была смертельно бледна. На простынях виднелась кровь. Вызвали доктора, и он смог спасти жизнь мадам Санрош искусной обработкой раны: кисть ее руки оказалась отрубленной.

Санрош провел несколько мучительных недель, прежде чем решил поговорить с женой об этой истории. В конце концов несчастная женщина призналась, что она оборотень. Видимо, Санрош был не очень хорошим мужем, поскольку он пошел к властям и донес на нее. Началось судебное разбирательство, и после пыток женщина созналась в своих злых делах. Вскоре мадам Санрош была сожжена у столба, и больше Овернь оборотни не тревожили.

Эта история в том или ином варианте сохранилась во многих источниках того времени. Определенно, она – одна из наиболее ярких иллюстраций страшного явления. Теперь же наступило время назвать все своими именами, попытаться пролить свет на эту загадочную историю.

Оборотень и его отвратительные дела были известны уже во времена основания Рима. Этого существа боялись и в Древней Греции. Но, как и в историях с вампирами, более всего присутствие оборотней проявлялось в Восточной Европе, где лишь при одном упоминании о волкодлаке крестьянин бледнел и с тревогой оглядывался вокруг.

Франция изрядно натерпелась от лу-гару, и народные легенды содержат множество рассказов об охотах на человеко-зверей, обитавших в горах. Вполне естественно, что эти легенды больше распространены в сельских и горных районах, таких, как Овернь и Юра, где волки причиняли много хлопот пастухам. Германия пережила немало от этой напасти. Что же касается ее распространения на север, то хотя Англия, видимо, не была слишком ей подвержена, сохранившиеся записи свидетельствуют, что в Ирландии оборотни обитали.

В отличие от вампира, выходящего из могилы, чтобы пить кровь живых людей, оборотень не является выходцем с «того» света. Он – явление чисто земное. Похоже, что превращение человека в оборотня вызывалось некой болезнью, которая могла поразить любого. Укушенный оборотнем заражался обязательно, но ужасные симптомы могли появиться у человека и тогда, когда он в безопасности сидел у себя дома и не делал ничего, что могло бы определить ему такой удел. Именно с этим были связаны дикий страх и массовые казни в Средние века, когда подозреваемых в том, что они оборотни, сжигали и предавали мечу. Ужасна была ярость, с которой в народе встречали проявления присущих, как считалось, оборотням признаков, а примитивные суды и массовые казни походили на всеобщую истерию. Во время вспышек неистового массового страха человек, слегка тронутый безумием или «смахивающий» на волка – имеющий острые зубы, худое вытянутое лицо, – мог легко оказаться под подозрением и угодить в суд.

Больше всего боялись полнолуния, поскольку считалось, что напасть поражает в это время особенно часто. «Пораженные луной» обнаруживали, что их тела изменились мерзким, отвратительным образом, они начинали походить на волка и вести себя, подобно этим зверям. Претерпев такие превращения, они отправлялись в ночные скитания и убивали любого, кто попадется им на пути. Вполне вероятно, что они представляли собой жуткое бедствие. Чтобы человек превратился в вампира, на него должен напасть другой вампир. Но ликантропия может неожиданно поразить любого человека, и от нее нет спасения – ни чеснок, ни облатки, ни крест не помогают…

Как повествуют древние трактаты, истинный ликантроп не только изменяется физически, так что своим обликом начинает походить на зверя, но меняется и его разум, поведение. Он ощущает себя только зверем. В отличие от вампира он не ограничивается ночными действиями, встреча с ним грозит бедой и в солнечный день. Но все же лунный свет особенно опасен. В полнолуние человек рискует особенно.Пораженный ликантропией очень быстро изменялся внешне. Начало приступа часто сопровождалось ощущением легкого озноба, который затем сменялся лихорадкой. Человек испытывал головную боль и страдал от сильнейшей жажды. Руки начинали пухнуть и удлиняться и, как и у больных проказой, кожа лица и конечностей грубела и расплывалась.

Испарина и затрудненное дыхание тоже часто сопутствовали превращению, принимающему затем более определенную форму. Ногам начинала мешать обувь, и жертва ее сбрасывала, пальцы ног искривлялись и делались цепкими. Рассудок жертвы тоже менялся: ей становилось неуютно и тесно в доме и хотелось выбраться наружу.

Затем вместе с тошнотой и спазмами приходило полное помутнение рассудка, в груди начиналось жжение, язык отказывался повиноваться, вместо членораздельной речи существо издавало гортанное бормотание. Когда наступала эта стадия, ликантроп сбрасывал одежду и вставал на четвереньки, туловище его темнело, покрываясь матовой шерстью. Затвердевали подошвы ног – голый человек-зверь мог бегать по острым камням и колючкам так, как не смог бы нормальный человек с чувствительной кожей.

Голова зарастала грубым волосом так, что казалось, будто человек надел маску животного. Потом, особенно в полнолуние, ликантропом всецело овладевала жажда крови, подавляя все остальные чувства. И он убегал в ночь, воя на луну и убивая всех – животного или человека, – кто попадался ему на тропе.

Обычно он убивал, как и большинство хищников, прокусывая шейные артерии. Удовлетворив свою кровожадность, ликантроп падал в лесу на землю и засыпал. К утру человек-волк снова становился человеком. Убийства ночью, раскаяние днем – такова была ужасная участь душегуба-оборотня.

Ликантроп всегда чувствовал, как начинались эти изменения, но все происходило так быстро, что страдающие этой болезнью должны были принимать специальные меры, чтобы предотвратить свое разоблачение. Те, у кого дома были достаточно велики, скрывались в потайных комнатах до тех пор, пока опять не становились самими собой. Другие, если приступ начинался ночью, бежали в леса и там рычали и катались по земле, кусая и царапая стволы деревьев, а после терзались муками разума в такой же степени, как и муками тела.

У ликантропа было мало шансов на исцеление. Он был обречен блуждать каждую ночь, пока какое-нибудь существо, более сильное, чем он, не уничтожит его или пока серебряная пуля не положит конец его страданиям. Правда, оборотни в отличие от вампиров могли быть убиты и обычными способами, но самым эффективным средством считалась специально изготовленная серебряная пуля, верно поражавшая чудовище насмерть. Это мнение было широко распространено в некоторых областях Европы до XVIII века так же, как и старая история о том, что оборотень всегда носит с собой свой толстый, лохматый волчий хвост. Люди полагали, что эта физическая особенность всегда сохраняется при ликантропии, и при осмотрах доктора неизменно осведомлялись о его наличии.

Существовало также мнение, что, если спрятать или сжечь одежды подозреваемого оборотня, он не сможет вернуть свой человеческий облик. Это суеверие было особенно распространено в Восточной Европе и России.

Во многих странах святая вода считалась эликсиром против напасти. Люди верили, что, вылитая на подозреваемого ликантропа, она физически сжигает шерсть и очищает жертву.

Ситуация, в которой оказывался подозреваемый в ликантропии, была в самом деле ужасной. Эта напасть создавала целый комплекс нравственных и религиозных проблем в век, когда церковь играла важную роль буквально во всех ежедневных человеческих делах.

Если власти узнавали о существовании ликантропа, его ждала страшная участь. Максимум, на что он мог рассчитывать, – быстрая и легкая смерть, но такой милости несчастного удостаивали редко. Обычно оборотней предавали публичному суду, сопровождаемому пытками, а затем отправляли на ужасную казнь, чаще всего сожжение.

Да и доказательства виновности оборотня добывали весьма жестокими способами. С одним мы уже познакомились в истории о мадам Санрош. Чаще же ликантропа выслеживали по кровавому следу, приводившему к человеку, или, если раненый зверь не оставил следов, искали человека, имевшего рану или повреждение там же, куда был ранен и волк.

Был и еще один «безошибочный» способ, помогающий выявить оборотня. Во время превращения в волка возрастающая жажда крови соединялась у несчастного с неудержимым желанием сорвать с себя всю одежду, и, срывая ее, он, естественно, ранил себя; кожа повреждалась, и, будучи уже волком, он бежал по лесу. Поэтому, когда преследователи, среди которых часто были одержимые местью родственники жертв, врывались в дом подозреваемого, его часто заставляли раздеться, и предательские следы становились явственно видны на уже человеческой коже…

Гораздо более жестокий способ определения оборотня породило верование, широко распространенное в Германии, во Франции и в Восточной Европе, будто оборотень может поменять свою кожу, просто выворачивая ее наизнанку, то есть если он появлялся в человеческом облике – значит, он просто вывернул наружу человеческую кожу. А когда он опять будет превращаться в волка, он поменяет покров, вывернув наружу мех. Трудно поверить, но многие люди были буквально порезаны на куски «правдоискателями», пытавшимися вывернуть их кожу «мехом наружу».

Человек упрям по своей натуре, он верит в то, во что хочет верить, и инквизиторы, не останавливаясь перед кровопролитием, надеялись получить более осязаемые доказательства в своей праведной борьбе с силами тьмы. Учитывая время и обстоятельства, их можно понять, хотя простить нельзя.

Неизвестно точное число людей, которых повесили и сожгли, обвинив в ликантропии, но количество жертв, как свидетельствуют старинные записи, было значительным. Очевидно, большинство из этих людей были чисты перед Богом и людьми.

И неудивительно, хотя в столь печальном положении жертвы «правосудия» отчаянно, с величайшей хитростью и изобретательностью искали средства к спасению.

Рассмотрим несколько основных способов, к которым, как считалось, прибегали люди-волки, чтобы скрыть свою беду.

В полнолуние, когда ликантроп был особенно подвержен приступам болезни, он запирался в комнате и выбрасывал ключ в темноту, а когда приступ кончался, ему приходилось искать средства, чтобы выбраться наружу. Другие изготавливали хитрые ремни, которыми привязывали себя к кровати. Часто оборотни устраивали убежища в доме, где-нибудь в потайном месте, возможно, под самой крышей, чтобы весь шум заглушался. Окна в своих домах оборотни стремились закрыть решетками, а двери закладывали засовами. Применялись специальные запоры, неподвластные зверю, но которые мог открыть человек.

Однако все эти меры, тщательно подготовленные, лишь на короткое время оттягивали неизбежное разоблачение. Главная беда несчастных «волков» заключалась в том, что не существовало медицинского средства против этой болезни.

Оборотни несли с собой и еще одну беду. Считалось, что истинный оборотень может физически превращаться в настоящего волка. Французские, испанские, итальянские легенды рассказывают о том, что часто какой-нибудь простой крестьянин отвечал за проделки зверя.

Однако надо помнить, учили старинные записи, что, кроме «оборотней-жертв», существовали и оборотни «по желанию». Этим людям доставляло удовольствие быть жестокими. Некоторые верили, что для превращения человека в зверя можно эффективно использовать растения, и в период между XV и XIX веками те, кто пытался стать волком, не раз замешивали диковинное варево.

Философы и другие ученые на протяжении столетий вели споры: были ли оборотни на самом деле? Допуская в принципе возможность психических отклонений, выражавшихся в том, что больные ощущали себя дикими зверями, многие авторитеты придерживались мнения, что существовать настоящие ликантропы в принципе не могут.

Говоря об истинном оборотне, который способен превращаться в волка при помощи черной магии или каких-либо других сил, доминиканские монахи Джеймс Шпрингер и Генрих Крамер категорично заявляли: «Это невозможно». Они утверждали, что с помощью различных снадобий и заклинаний колдун или чародей может заставлять того, кто на него смотрит, вообразить, что он превратился в волка или другое животное, но физически превратить человека в зверя невозможно.

Но тем не менее ликантропия как болезнь, заставляющая человека думать, что он превратился в зверя и должен вести себя соответственно, известна с самых древних времен.

Еще примерно в 125 году до н.э. римский поэт Марцелл Сидет писал о ликантропии, указывая, что пораженного человека охватывает мания, сопровождающаяся ужасным аппетитом и волчьей свирепостью. Согласно Сидету, люди сильнее подвержены ей в начале года, особенно в феврале, когда болезнь наиболее распространена и может наблюдаться в самых острых формах.

Подвергшиеся ее влиянию потом удаляются на заброшенные кладбища и живут там, точно свирепые голодные волки. Считалось, что оборотень – это скверный человек, которого боги превратили в зверя в наказание. В Средние века, особенно в Центральной и Восточной Европе, родилось мнение, что оборотнями становятся в результате злых козней ведьм и колдунов, и как следствие суеверий во множестве применялись замысловатые процедуры, способные якобы спасти от колдовства.

В греческих легендах тоже можно найти множество упоминаний о волках и о превращении людей в зверей. Например, в одной из легенд говорится, что в Аркадии люди превращали себя в волков в ходе специальной церемонии посвящения. Желающих стать волками отводили на глухие болота, там они снимали свои одежды и перебирались через топь на особый остров. На этом острове вновь прибывшие принимались такими же волками-людьми и жили среди них как равные.

В Европе в Средние века образ оборотня распространился на других животных; люди верили, что человек способен превращаться в медведя, свинью и даже овцу, хотя трудно представить, что в последнем случае он сумел бы нагнать много страха на свою «жертву»! И в наши дни это верование в сути своей сохраняется. Некоторые истории, дошедшие до нас из прошлого, вызвали много споров между зоологами и историками.

В то, что человек может стать волком, верят и по сей день в таких районах, как Нормандия и Бретань; в последней народные предания соответствуют классическому образцу – человек носит волчью шкуру, что позволяет ему перенять часть звериных свойств, а затем он буквально превращается в волка. Однако эти легенды оставляли оборотню шанс на спасение: считалось, что если ликантропа поцарапать возле кончика носа, чтобы выделились три капельки крови, то наваждение рассеется. В Норвегии же думали, что в оборотня превращался человек, отлученный от церкви.

В округе Кот-д’Ор (Франция) легенды об оборотнях имеют странную деталь: считается, что человек может быть оборотнем только определенный срок, обычно десять либо семь лет. Откуда взялись эти цифры? Видимо, мы никогда этого не узнаем.

Большая часть историй, касающихся ликантропии, французского или немецкого происхождения. Но множество вполне достоверных рассказов об оборотнях и о ликорексии (состоянии, когда человек вдруг начинает воображать себя волком и испытывает волчий аппетит вместе с другими ужасными симптомами) существует и в таких странах, как, например, Австрия или Россия. Однако у славянских народов легенды об оборотнях очень тесно переплетаются с легендами о вампирах.

С ликантропией сталкивались многие народы и во все времена. Известно великое множество легенд на эту тему. Но несмотря на то что эти легенды рождались в разное время и в разных местах, они удивительно похожи друг на друга и отличаются порой лишь мельчайшими деталями.

 

Правда и мифы о вампирах

 

Дракула. У миллионов людей это имя связано с образом легендарного вампира из мрачной и загадочный страны Трансильвании – днем он притворяется безжизненным телом, а ночью выходит на охоту – совершает убийства, наводя ужас на людей, начиная аж с 1897 года. Именно в тот год он стал главным действующим лицом имевшего ошеломляющий успех романа ужасов Брэма Стокера.

Но не все знают, что имя бессмертного персонажа Стокера позаимствован у настоящего Дракулы, жившего в реальной Трансильвании за четыре века до этого. И хотя тот Дракула не был вовсе кровопийцей в прямом смысле этого слова, он стяжал себе сомнительную славу как кровавый тиран, чьи жестокости стали самым, пожалуй, ярким примером садизма.

Настоящий Дракула родился в 1430 м или 1431 году в старом Трансильванском городке Сигишоара и был вторым сыном Влада II князя Валахии. Унаследовав власть отца, он стал Владом III, хотя больше был известен как Влад Цепеш, то есть Сажатель-на-Колья. Отца его звали Дракул, «дьявол» – может, от того, что он был неустрашимым бойцом или же из-за того – и это вернее всего, – что являлся членом католической секты Орден дракона, а в тех областях дракон был синонимом дьявола. Во всяком случае, Влад III нарек себя Дракулой, сыном Дракула.

Сам по себе он был храбрым воином, но подчас трудно было понять, чью сторону он занимал в той или иной схватке между восточными и западными государствами, церквями и культурами, смешавшимися в его империи. То он склонялся к туркам, то к венграм, от римской католической церкви переходил к ортодоксальной, воевал под знаменами ислама на стороне османов. В политическом хаосе той эпохи он никогда твердо не стоял на ногах. Трижды терял и вновь приобретал Валахию – часть Южной Румынии, включающую и области Трансильвании.

Впервые он оказался на валахском троне в 1448 году, на который его посадили турки, после того как отец и старший брат пали от рук венгерских шпионов. Напуганный турками, которые одно время покровительствовали ему, он бежал, но вернулся на трон в 1456 году, уже при поддержке венгров. Следующие шесть лет его правления отмечены жестокостями. В те времена пытки и убийства политических противников были обычным делом – XIV—XV века остались в истории как столетия неслыханных зверств и преступлений. Но Влад, ставший впоследствии примером для Ивана Грозного, превзошел все зверства даже тех лет. Число его жертв не поддается счету. По одной из легенд, он заманил в засаду отряд турок, с которыми должен был провести мирные переговоры. Он пригласил их в город Тирговиште, содрал одежду, посадил на колья и сжег живьем.

На все времена Дракула останется синонимом вампиризма – в переносном смысле этого слова. А что в буквальном?

Сербский крестьянин Петер Плогоевиц умер в 1725 году и был погребен в родной деревне Кизилова. Чуть менее двух месяцев спустя другие девять крестьян – молодые и старые – скончались в течение недели. На смертном одре все они заявили, что Плогоевиц явился к ним во сне, ложился на них и высасывал из них кровь. То есть он, вместо того чтобы мирно спать в могиле, превратился в вампира. Жена, вернее, вдова его только подлила масла в огонь, поведав соседям в доверительной беседе, что ее бывший муж являлся к ней за сапогами. А позже она вообще сбежала из Кизиловы жить в другую деревню.

В те времена эта часть Сербии находилась под австрийским имперским правлением. Чиновники-бюрократы наводнили сербские земли, создавая видимость напряженной работы. Один из таких «деятелей» был направлен в Кизилову, чтобы присутствовать на вскрытии могилы Плогоевца и засвидетельствовать таинственные превращения.

Имперскому инспектору Градишского района совсем не хотелось заниматься эксгумацией, но жители были непреклонны. Они заявили, что если им не позволят обследовать злосчастное тело, они бросят деревню прежде, чем злой дух уничтожит их всех. Так что бюрократу в компании со священником пришлось участвовать во вскрытии могилы Плогоевица и засвидетельствовать следующее: «Тело, за исключением носа, частично провалившегося, абсолютно свежее. Волосы и борода, а также ногти, старые из коих обломились, продолжают расти; старая кожа отслоилась, а новая появилась под ней. Не без удивления обнаружил я кровь на его рту, которую, по наблюдениям, он высасывал из убиенных граждан…»

Эти детали, свидетельствовавшие о том, что тело не подверглось тлению, «доказывали», что оно принадлежит вампиру. Подгоняемые страхом, крестьяне быстро вырезали деревянный кол и вогнали Плогоевицу прямо в сердце, при этом из груди его, ушей и рта полилась свежая кровь. Тело было сожжено, а пепел развеян.

Плогоевицу довелось жить в эпоху, когда в Восточной Европе вовсю гуляли легенды и мифы о вампирах. В XVII—XVIII веках здесь повсеместно верили в то, что покойники обретают бессмертные души и нападают на живых, и лишить их жизни можно было только определенными методами. Но представления об этих жутких созданиях и их кошмарной страсти к крови были далеко не одинаковы в разных уголках Европы.

Это началось задолго до того, когда жил Плогоевиц, и продолжалось еще века. Даже в 1912 году один венгерский фермер был убежден, что умерший 14 летний мальчик посещает его по ночам. Если верить сообщению английской газеты «Дейли телеграф», перепуганный крестьянин и его друзья выкопали тело несчастного, положили ему в рот три дольки чеснока и три камешка, а затем пригвоздили колом к земле, воткнув его прямо в сердце. А полиции заявили, что совершили это, чтобы навсегда прекратить ночные визиты.

Страхи эти и сегодня ютятся на задворках подсознания. Вот почему вампиры так часто появляются на страницах современных книг и в фильмах. В них живет неизбывный эротический элемент, они приходят под покровом ночи, вгрызаются в шеи жертв, парализованных страхом и желанием…

Но невзирая на образ графа Дракулы, порожденный богатым воображением романиста Брэма Стокера и ставший моделью для многих кинорежиссеров, увлекающихся темой вампиризма, далеко не все вампиры встают из гробов и превращаются в летучих мышей, чтобы перелетать с места на место. (Вероятно, форма летучей мыши – изобретение самого Стокера. До него, по фольклору, вампиры обращались в каких угодно животных, но только не в летучих мышей!) Есть и живые люди, которые считали себя вампирами (и даже сегодня отождествляют) и которые мучают и убивают безвинных жертв, справляя свою кровавую тризну. Во всяком случае, в любой форме вампиризм владел умами на протяжении столетий.

По мере того как христианство распространялось по Европе, множились и рассказы о вампирах. Книга «Молот ведьм», впервые опубликованная в 1481 году, описывает процедуры выявления и наказания вампиров и иных паранормальных существ. Вампиров безжалостно выкапывали и обезглавливали. Такие истории пополняли фольклор народов всего мира на протяжении столетий. Но сообщения о вампирах, какими мы представляем их сегодня, похоже, впервые появились в XVI веке в Восточной Европе, там, где сегодня находятся Венгрия и Румыния. В 1526 году турецкий султан Сулейман Великий нанес поражение в битве венгерскому королю. Венгрия была поделена на три части: одной правили сами турки, другая досталась Габсбургам, а третья, независимая Трансильвания, управлялась мелкими удельными князьками. Именно в этих отдаленных областях и расцвели буйным цветом предрассудки, связанные с вампиризмом.

Трансильвания – земля, где то и дело шли кровопролитные бои и знать строила мрачные замки на пологих склонах Карпат, – всегда считалась достаточно таинственным местом. Поросшие лесом горы населяли глубоко религиозные крестьяне, которые свято верили, что душа может отлетать от тела еще при жизни и путешествовать по миру аки птица или любое другое животное. В «Дракуле» Стокер наглядно описывает эту ситуацию: «Среди населения Трансильвании четко выделяются четыре народности: саксы на юге и смешанные с ними валахи (румыны), которые являются потомками даков; мадьяры на западе и шекели на западе и севере. Я где-то читал, что самые глубокие предрассудки рождаются в предгорьях Карпат, как в центре воображаемого водоворота».

Жизнь в центре такого водоворота была сущим адом для трансильванских крестьян, зависевших от своих земельных наделов. Эпидемии, зарождавшиеся здесь, молниеносно распространялись по округе и опустошали целые города. Эти страшные события только усиливали веру в вампиров, на которых часто возлагали ответственность за любую смерть.

Беспомощные перед эпидемиями, жители закапывали покойников немедленно после смерти, к сожалению, нередко до того, как человек умер и пребывал в состоянии каталепсии, при которой дыхание может прерываться. Несчастные жертвы просыпались в могилах и пытались выбраться наружу. Позднее грабители или обычные жители, встревоженные мыслями о том, что похороненными могут оказаться вампиры, выкапывали их и с ужасом обнаруживали скрюченные тела тех, кто безуспешно пытался выбраться из могильного плена.

Зная уровень образования тех людей, нетрудно предположить, какой ужас охватывал их, когда они вскрывали захоронение и видели кровь под ногтями или в разинутом в последнем крике рту трупа. И, конечно же, становилось ясно, что отрыт очередной вампир. А уж если гроб открывали, как говорится, вовремя, когда тело еще подавало признаки жизни, все показатели вампиризма были налицо, и кол, воткнутый в грудь, завершал все мучения несчастного.

Считалось, что полнокровный человек может быстрее оказаться жертвой вампира и сам превратиться в такового, ибо укус влечет за собой обращение (как в случаях с бешеными собаками), но в европейском фольклоре сохранились предания о том, что некоторые люди проявляли большую склонность к вампиризму, чем другие. К тем, кто жил «на дне» общества, всегда относились с подозрением, и именно их подозревали в возвращении из могилы. Еще подозревали рыжих, родившихся в «сорочке» младенцев, появившихся на свет в Рождество, и вообще всех, родившихся при необычных обстоятельствах, или, например, с заячьей губой, деформацией черепа или конечностей, а еще тех, чье поведение было отлично от общепринятого. В Греции, где люди в основном темноглазые, те, кто с голубыми глазами, считались вампирами. Самоубийцы были первыми кандидатами на возрождение в качестве кровососов, потому что их отлучила от себя церковь.

Древние греки хоронили покойников с оболом (греческая монета) во рту. Она мешала войти через рот злым духам. А в XIX веке греки похожим образом препятствовали проникновению вриколкас, закрепляли на устах погибшего восковой крест.

Венгры и румыны хоронили трупы с серпами у шеи, на тот случай, если труп захочет подняться из могилы, он сам срежет себе голову. Некоторые наиболее рьяные жители клали еще и серп у сердца – специально для того, кто никогда не был женат и поэтому подвергался риску превратиться в стригоя, или вампира. Финны, например, связывали руки и ноги у трупов или же втыкали в могилы колья, чтобы пришпилить тело к земле.

Иногда с вампирами пытались бороться истинно детскими способами. В Восточной Европе вывешивали на окнах и дверях крушину и боярышник – последний считался кустарником, которым был украшен венец Иисуса, – вампир напорется на его колючки и не пойдет дальше. Зерна проса, по преданию, также должны были отвлечь внимание восставшего из гроба вампира – он бросится собирать их возле могилы и забудет о своей жертве.

Считалось, что дыхание вампира зловонно, но и сами вампиры не выносят сильных запахов, например, чесночного, поэтому в могилы часто опускали головки чеснока, вешали вязанки его на шею умершего. И, как и прочие злые духи, вампиры всегда боялись серебряных изделий и изображений креста, который вешали на дверях и воротах для недопущения бессмертных душ. Люди спали, держа под подушками острые предметы. Доходило даже до того, что, боясь ночных визитов вампиров, раскладывали человеческие фекалии на своей одежде и даже клали их себе на грудь.

Если по какой-либо причине тела были неправильно похоронены или амулеты оказывались бесполезными, живые искали виновных – тех, кто преодолел барьер смерти и вернулся назад, – и убивали их. В некоторых культах сохранялась стойкая вера в то, что лошадь не переступит могилу вампира. Для этой процедуры обычно подбирали одноцветную лошадь, черную или белую, а управлял ею юный девственник.

В Сербии могилами вампира считались любые провалившиеся от старости захоронения. Охотники за вампирами эксгумировали многие тела и обследовали их на предмет принадлежности к вампирам – по тому, насколько они разложились. Независимо от метода обнаружения, средства убиения вампиров были весьма разнообразны и включали не только осиновый кол, но и сожжение, обезглавливание или же сочетание всех трех способов. В странах Восточной Европы в старину вскрывали могилу подозреваемого в вампиризме, набивали ее соломой, протыкали тело колом, а потом все вместе поджигали. Часто трупу отрубали голову, используя для этого лопату могильщика. Голову затем размещали у ног покойника или возле таза и для надежности отгораживали от остального тела валиком из земли. Болгары и сербы помещали возле пупка ветки боярышника и брили все тело, за исключением головы. Кроме того, они разрезали подошвы ног и клали ноготь позади головы.

Когда кол протыкал тело вампира, свидетели часто отмечали некие звуки, чаще всего хрипы, а также изливание темной крови. Звуки возникали обычно из-за того, что выходил оставшийся в легких воздух, но это воспринималось иначе – значит, тело было живо и оно принадлежит вампиру! Раздутое тело в гробу и следы крови во рту и в носу сегодня считаются обычными признаками разложения примерно через месяц после смерти – как раз именно в этот период большинство тел подвергалось эксгумации на предмет выявления вампиров.

Вера в оживших мертвецов оказалась настолько сильной, и настолько глубоко укоренились в памяти людей ужасные предания, что образованнейшие умы той эпохи стали записывать конкретные рассказы. Карл-Фердинанд де Шару написал книгу «Магия постхума», она вышла в Чехии в 1706 году. Де Шару рассматривал вопрос вампиризма с точки зрения юриста и предлагал законные средства борьбы с таинственными существами. Он пришел к выводу, что закон позволяет сжигать трупы.

Много фактов о вампирах в тот период собрал Дом Августин Калмэ (Калмет), французский монах-бенедектинец и библиограф, опубликовавший в 1746 году книгу под названием «Диссертация о появлении ангелов, демонов и призраков, а также о проявлениях вампиров в Венгрии, Богемии, Моравии и Силезии». Английское издание появилось 13 лет спустя и нашло широкий отклик, поскольку было проникнуто духом христианской веры. (Фрагменты из русского перевода книги мы приводим ниже.)

Калмэ, добивавшийся решения вопроса о вампиризме, отнесся к вопросу о реальности этого явления со всей ответственностью.

«Те, кто верят в них, обвинят меня в поспешных и надуманных выводах, в том, что я выражал сомнения или же подвергаю насмешкам сам факт существования вампиров; другие заявят, что я понапрасну трачу время на пустяки, которые якобы выеденного яйца не стоят, – писал он. – Но что бы об этом ни думали, я все равно буду заниматься этой темой, которая представляется мне весьма важной с религиозной точки зрения».

Дом Калмэ попытался объяснить наиболее загадочные стороны вампиризма – как, например, тело может покинуть могилу, плотно засыпанную полутора-двухметровым слоем земли? Или в теле в самом деле есть дух, покидающий труп? Что придает трупам такую дьявольскую силу? Почему трупы такие свежие?

Калмэ поведал историю о солдате, стоявшем на довольствии в одном крестьянском хозяйстве на границе Венгрии, который обычно садился за стол обедать с хозяевами поместья. Однажды с ними сел какой-то мужчина, которого солдат раньше никогда не видел, и он очень напугал всех, главным образом, хозяина. Солдат не знал, что ему делать.

На следующий день хозяин поместья умер, а когда солдат спросил, что же случилось, ему объяснили, что этот странный человек – отец хозяина, умерший более десяти лет назад, и на этот раз он принес сыну известие о его скорой смерти. Отец, ясное дело, был вампиром.

Когда солдат поведал эту историю своему командиру, тот – а это был граф Кабрерский – приказал расследовать случай. Вместе с хирургом, нотариусом и несколькими офицерами он навестил этот дом и услышал ту же историю об отце. Селяне выкопали его тело, и «оно было в таком состоянии, будто его только что зарыли, и кровь была как у живого». Граф приказал отрубить ему голову, а тело сжечь.

Комиссия обследовала останки других вампиров, включая человека, похороненного более 30 лет назад. Тела всех троих подвергли той же ритуальной церемонии.

Собрав всю полученную информацию, в том числе свидетельства графа Кабрерского, Калмэ пришел к заключению: «Обстоятельства, упомянутые в отчете, настолько уникальны, а также весомы и прилежно задокументированы, что невозможно во все это не поверить». Но он выказал и долю скепсиса, предположив, что поспешное захоронение человека, находящегося в состоянии комы, транса или паралича, тоже может вызвать такие удивительные последствия. И он назвал практику умерщвления и сжигания таких тел порочной и ошибочной и дивился тому, как власти могут давать на это разрешение.

Более чем через сто лет после того, как Дом Агустин Калмэ сфокусировал внимание на том, как вампиры могут выбираться из могил, француз Адольф д’Ассье, член бордосской Академии наук, пришел к заключению, что тела вампиров наполнены некой жидкой субстанцией, «которая ответственна за некоторые функции». В своем труде о призраках, датированном 1887 годом, д’Асье писал, что призрак вампира становится ночным мародером по воле своего повелителя.

«Борьба за существование продолжается в могилах с тем же ожесточением, жестокостью и цинизмом, как и среди живых людей». Д’Асье утверждал, что кровь, которую высасывает призрак, поступает в органы, предупреждая разложение, обеспечивая свежесть кожи и членов и красноватый цвет мягких тканей. «Смертельный цикл может быть нарушен только посредством выкапывания трупа и сжиганием последнего».

Известный своей эксцентричностью английский исследователь Монтегю Саммерс посвятил значительную часть жизни изучению «ужасных вещей, что лежат на самом дне цивилизации», в том числе и вампиризму. Саммерс до сих пор считается лучшим специалистом по этой теме благодаря двум своим работам «Вампир и его родня» и «Вампир в Европе».

По своей сути работа Саммерса представляла собой исследование любых превращений как таковых. Его интерес к вампиризму, а также к ликантропии и колдовству был настолько велик, что он оставил англиканскую церковь, к которой принадлежал, будучи дьяконом, и стал приверженцем римской католической церкви. Ему нужна была строгая магия католических ритуалов изгнания дьявольских сил. Являясь авторитетом в литературе периода реставрации, Саммерс завоевал уважение коллег, несмотря на свою экстравагантную привычку носить странные одеяния, старые туфли и пурпурного цвета калоши XVII века. Завитые волосы его больше напоминали парик. С собой он всегда носил трость из слоновой кости с серебряной рукояткой, которая при ближайшем рассмотрении оказывалась исключительно нескромным изображением Зевса в форме лебедя, похищающего красотку Леду.

Саммерс родился в 1880 году, 10 апреля, в глубоко религиозной семье в Клифтоне, пригороде Бристоля, что на юго-западе Англии. С литературой XVI—XVII веков он познакомился в прекрасной библиотеке Теллисфорд-Хауса. Учась в Клифтонском колледже, много читал о мистике, стал интересоваться католицизмом, несмотря на то, что семья была протестантской. В 1899 году окончил Тринити-колледж в Оксфорде, в котором за свой вспыльчивый нрав получил кличку Характер. Продолжал обучение в Личфилдском теологическом колледже, был возведен в сан дьякона в 1908 году и получил приход в бристольском пригороде Битгоне, но недолго работал там, поскольку был уличен в гомосексуальной связи с другими служителями церкви.

Покинув Биттон, Саммерс полностью отдался изучению темных сторон сознания, в частности вампиризма; перешел в католичество в 1909 году. Теперь он называл себя не иначе как преподобный Альфой Джозеф-Мария Август Монтегю Саммерс и содержал дома частную молельню. Читатели его «Колдовства и демонологии», писал один из рецензентов, несказанно удивлялись, узнав, что автор верит в дьявола как высшего вершителя всего зла, в том числе и колдовства, и разделяет все средневековые предрассудки. Саммерс переводил и издавал многие ранние работы по колдовству, две из которых были конфискованы полицией. Издателя обвинили в непристойном поведении. Тираж его книги в 1934 году было приказано уничтожить.

Хотя тональность книг Саммерса всегда была вполне нормальной, его стали обвинять в участии в черной мессе в 1913 году. Он проводил много времени во Франции и Италии «по состоянию здоровья», однако считалось, что он занимается там оккультизмом.

Вплоть до самой смерти в 1948 году он тихо и мирно жил в разных городах Англии, писал книги и собирал библиотеку литературы обо всем странном и необъяснимом. В Оксфорде, где он какое-то время работал в Болдеанской библиотеке, местные жители прозвали его доктором Фаустусом. В Оксфорде шептались, что или Саммерс прогуливается со своим секретарем, или секретарь с собакой, или Саммерс с собакой, но никогда все трое не ходили вместе – и это явно неспроста. Это колдовство или еще что похуже… На самом же деле вся жизнь Монтегю Саммерса была удивительной смесью горячей веры в учение католической церкви и увлечения и поклонения дьявольским силам.

Саммерс на основании длительных исследований пришел к выводу, что далеко не все истории о вампирах выглядят так уж традиционно. В темных анналах истории, как, впрочем, и в газетах новой эры, сохранились сведения о живых, современных нам людях, которые становятся вампирами из-за непреодолимой тяги к человеческому мясу и крови. В эту особую категорию вампиров Саммерс включил 14 летнюю девочку из Франции, которая любила пить кровь из свежих ран, итальянского бандита Гаэтано Маммоне, у которого была «привычка припадать губами к ранам своих несчастных пленников», а также каннибалов всех времен и народов. Сюда же относятся те, кто питает аналогичное пристрастие к трупам, а не к живым людям. «Вампиризм, – говорил Саммерс, – представляется в более ярком свете, это вообще какое-либо осквернение трупов, и нет преступления более ужасного и отталкивающего».

Последняя сентенция равным образом относится и к живым вампирам, и к тем, кто выкапывает тела, подозреваемые в вампиризме.

А что же происходит в наши дни?

Если предположить, что сегодня среди вампиров существует такая же иерархия, как и среди обычных людей, то с Кейн Пресли может сравниться разве что граф Дракула. После того как госпожа Пресли дала интервью автору нашумевшей в США книги о вампирах «В крови что-то есть», ей буквально не дают прохода на улочках ее родного города Эль-Пасо, расположенного в Техасе. Более того, к ней приходят целые горы писем от журналистов из Аргентины, Венесуэлы, Мексики, Франции, Англии и Австралии, которые умоляют вампиршу поговорить с ними. Интерес репортеров к Пресли подогревает и то, что, согласно приведенным в книге данным, в Америке сегодня живет около 8 тысяч вампиров.

«Я никак не ожидала, что стану то ли звездой, то ли пугалом», – говорит 38 летняя госпожа Пресли, вампирский стаж которой составил уже без малого 30 лет. «Все интересуются примерно одним и тем же: сплю ли я в гробу и есть ли у меня клыки», – рассказывает она. И хотя клыков у нее нет и не было, многие полагают, что в ее внешности есть что-то «вампирское» – например, тонкое, бледное лицо, обрамленное черными волосами. Образ вампирши дополняет темная одежда и губная помада кроваво-красного цвета.

По словам госпожи Пресли, ей ежедневно необходим «как воздух» один-другой стаканчик крови. Свою потребность она удовлетворяет следующим образом: либо предлагает мужчинам секс в обмен на их кровь, либо обращается к местной молочнице, которая дает ей немного коровьей крови. Годами Пресли стеснялась своего пристрастия и не говорила о нем никому, кроме ближайших друзей. Однако один из ее приятелей не смог держать язык за зубами, и тайна стала известна всем знакомым Пресли. Некоторые из них отвернулись от нее, однако многие отнеслись к этому спокойно.

Несмотря на ажиотаж, который начался вокруг Пресли, она отнюдь не тяготится вниманием публики. «Я хочу пояснить людям, что мы вовсе не убийцы, а просто жаждем крови», – говорит она. По ее словам, во время «трапезы» она слегка надрезает руку «донора» с внутренней стороны и сосет кровь крайне осторожно, чтобы не купировать вену. «Это намного приятнее секса и гораздо более интимно. Причем не только для меня. Люди, отдающие свою кровь, сильно привязываются ко мне», – утверждает госпожа Пресли.

Среди писем, которые получает вампирша, есть и предложения от добровольных доноров. Однако весьма значительная часть почты приходит от недоброжелателей. Так, например, один человек из Огайо пообещал приехать и, как положено, воткнуть в вампиршу кол. Она кротко ответила ему: «Попробуйте!»

…ФБР объявило Пола Мерриота одним из самых опасных преступников Америки. Он совершил 38 нападений на молодых девушек и высасывал у них кровь. «Я понимаю, что это напоминает фильмы ужасов, – говорит сотрудник ФБР Джон Стоктен. – Но, к сожалению, опасность, которую он представляет, вполне реальна. Мерриот – свирепый хищник, которого ничто не может остановить в его неукротимой жажде крови. Жертвами его нападений уже стали жители 11 штатов. Но ни у кого из нас пока нет сведений о местонахождении чудовища».

По данным специалистов, Мерриот страдает редким генетическим заболеванием, вызывающим жажду человеческой крови, что, по любым медицинским определениям, делает его вампиром. ФБР удалось выяснить, что преступник говорил своим жертвам, будто он родом из Джорджии и ночует в гробах. Первое преступление он совершил в Нью-Йорке в январе 1994 года. С тех пор путешествовал по всей стране, время от времени нападая на молодых девушек. В сентябре он был арестован за многократное нарушение правил дорожного движения в маленьком городке в Алабаме, но сбежал из-под стражи через несколько часов. Больше его никто не видел.

Из протокола, который был составлен при аресте, известно, что Мерриоту 42 года, его рост – 188 сантиметров, вес – 86 килограммов. Поймать его пока не удается. Быть может, еще и потому, считают специалисты из ФБР, что, как известно, вампиры боятся дневного света и на охоту выходят только ночью.

 

Читать дальше:
 

Великие заговоры часть 14

Покушение на Ульянова (Ленина). Капповский путч. Переворот Зхута. Переворот Муссолини. «Пивной» путч.
 

Добавить комментарий

10 + 7 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.