Необычные персоны в истории - часть 1

Необычные персоны в истории - часть 1

Расстрига или царский сын. Кем был Сирано де Бержерак. Железная маска. Кто убил Карла XII.
10.02.2017 / 08:19 | Варвара Покровская

Расстрига или царский сын

 

17 мая 1606 года в Москве был убит человек, называвший себя сыном царя Ивана Грозного, признанный своей матерью, боярами и народом и ставший русским царем. Позже та же мать и те же бояре отреклись от него и стали называть его уже не царским сыном, а расстригой и еретиком Гришкой Отрепьевым. Когда они были искренни? Когда целовали пыльные сапоги «царского сына» и ползали перед ним на коленях, ища милостей, или когда, не получив желаемых милостей, пинали обезображенный труп «расстриги» и публично плевали на него?

Кем был на самом деле этот человек, навсегда осталось загадкой. Официальная историография, путаясь в противоречиях, склонна считать его беглым монахом из галицких дворян Григорием Отрепьевым.

Следственное дело об «убиении царевича Дмитрия» никак не может иметь значение достоверного источника, поскольку производивший следствие князь Василий Иванович Шуйский, ставший впоследствии царем Василием IV, дважды отрекался от тех выводов, которые сделало следствие под его руководством, и дважды обличал самого себя в неправильном производстве этого следствия.

Первый раз он признал самозванца настоящим Дмитрием, тем самым перечеркнув даже сам факт смерти царевича, в другой раз, уже низвергнув и погубив названого Дмитрия, он заявлял, что настоящий Дмитрий был убит по повелению Бориса Годунова, а не убил сам себя в припадке падучей, как гласили выводы следственного дела. Несомненно, что Шуйский знал истину лучше, чем кто бы то ни было, но какое из трех его показаний – правда, а какие два – ложь?

Итак, «три версии Шуйского» легли в основу дальнейших исторических изысканий о личности царя Дмитрия Ивановича, и все историки последующего времени уже строили свои исследования, выбирая удобную для себя версию, основываясь при этом на собственных взглядах и пристрастиях или откровенно путаясь во всех трех версиях.

«Вопрос о смерти царевича Димитрия и о виновности Бориса Годунова в этой смерти сдавался не раз в архив нерешенным, и снова добывался оттуда охотниками решить его в пользу Бориса. Никому этого не удалось…» – писал Н.И. Костомаров.

…Сын Ивана Грозного и Марии Федоровны Нагой (это был седьмой брак царя, заключенный без церковного разрешения) родился в Москве 19 октября 1583 года. Первым именем его было Уар, в честь святого мученика Уара, чья память отмечается православной церковью 19 октября. При крещении младенец был наречен Дмитрием.

Полгода спустя Иван Грозный скончался. В своих предсмертных распоряжениях он завещал Дмитрию и его матери в удел город Углич и вверил воспитание царевича своему любимцу – боярину Богдану Яковлевичу Вольскому.

Хитрого Вольского в боярском кругу не любили и всерьез опасались, как бы ловкий интриган в союзе с родственниками царевича, Нагими, не попытался затеять смуту, объявив Дмитрия наследником Ивана Грозного. Поэтому уже в первую же ночь после смерти царя царицу-вдову с юным царевичем, ее отца, братьев и ближайших родственников в сопровождении многочисленных стольников, стряпчих, слуг и почетного стрелецкого конвоя торжественно отправили в Углич – фактически в ссылку.

Но царевич продолжал оставаться постоянным фактором российской внутренней политики, не считаться с которым было нельзя. Потомства у правящего царя Федора не было, и вопрос престолонаследия не без основания беспокоил умы. В Москве было несколько весьма и весьма честолюбивых личностей, которые в тайных своих думах мысленно уже примеряли на себя заветную шапку Мономаха. И одной из таких личностей был энергичный ближний боярин царя Борис Годунов.

А меж тем в Угличе подрастал последний Рюрикович. О подлинных чертах характера юного царевича мы, вероятно, никогда не узнаем, так как Москва, не видя и не зная Дмитрия, могла судить о нем только по слухам, иногда целенаправленно распускаемым сторонниками той или иной боярской партии. С одной стороны, говорили, что, уже будучи шести или семи лет от роду, мальчик являлся точным подобием своего отца-изувера: любит мучить и убивать животных, любит кровь и садистские забавы. Утверждали, что однажды зимой, играя с детьми, Дмитрий приказал вылепить из снега двадцать человеческих фигур, назвал каждую по имени одного из первых бояр и с наслаждением рубил эти фигуры саблей, причем «Борису Годунову» он отсек голову, другим – руки и ноги, говоря при этом: «Вот так вам всем будет в мое царствование!» Это, конечно, очевидная глупость, и очень странно, что ее иногда всерьез воспринимают до сих пор. Совеем не верится в возможность проявления такой умозрительной ненависти у шестилетнего ребенка к людям, которых он не только никогда не знал, но даже никогда не видел, да и вряд ли юный Дмитрий, живя в Угличе, мог знать по именам московских бояр.

Противоположные слухи рисовали Дмитрия как «отрока державного». Говорили, что юный царевич показывает ум и свойства, достойные государя. Как бы то ни было, несомненно важным кажется одно: в Москве никто, абсолютно никто не знал царевича Дмитрия и не мог сказать о нем ничего достоверного.

Борис Годунов, снедаемый жаждой власти, постоянно думал о том, как избавиться от подрастающего наследника российского трона. По словам Карамзина, «сей алчный властолюбец видел между собою и престолом одного младенца безоружного, как алчный лев видит агнца!» И вот «алчный властолюбец» измыслил дело ужасное, дело кровавое: задумал убийство царевича…

Борис открыл свой замысел ближним пособникам своим: все они, кроме дворецкого, Григория Годунова, решили, что смерть Дмитрия необходима с точки зрения государственного блага. Для начала избрали яд, который подкупленная мамка царевича, Василиса Волохова, тайно подсыпала ему в «яства и в лития». Но смертоносное зелье почему-то не вредило Дмитрию.

Тогда решено было царевича зарезать. Первые двое избранных для этой деликатной миссии дворян, Владимир Загряжский и Никифор Чепчугов, наотрез отказались от сделанного им предложения и «с сего времени были гонимы». Нашли другого, дьяка Михаила Битяговского, судя по описаниям – прямо-таки Ирода, «ознаменованного на лице печатаю зверства, так что дикий вид его ручался за верность во зле». Если бы вам, читатель, предложили такого персонажа для присмотра за вашим хозяйством – вы бы хотя бы немного встревожились? А ведь именно этого Ирода отправили в Углич править хозяйством вдовствующей царицы, надзирать за слугами и за столом…

Вместе с Битяговским в Углич приехали его сын Данила и племянник Никита Качалов. Здесь их уже ждали подкупленная Волохова, мамка царевича, и ее сын Осип, также посвященный в обстоятельства готовящегося покушения.

15 мая 1591 года в субботу, в шестом часу дня, царица с сыном возвратились из церкви и готовились обедать. Слуги уже носили кушанья, как вдруг, непонятно зачем, мамка Волохова позвала Дмитрия гулять во двор. Царица якобы собралась идти с ними, но замешкалась. Кормилица не отпускала царевича, но Волохова силой (!) вывела Дмитрия вместе с кормилицей из горницы в сени и к нижнему крыльцу. Тут перед ними предстали Осип Волохов, Данила Битяговский и Никита Качалов. Волохов, взяв Дмитрия за руку, зловеще сказал:

«Государь! У тебя новое ожерелье!»

«Да нет, старое…», – доверчиво улыбаясь, ответил Дмитрий.

Волохов выхватил нож и попытался ударить им царевича в шею, но нож выпал из его рук. Закричав от ужаса, кормилица обхватила своего питомца, но Данила Битяговский и Никита Качалов вырвали ребенка из рук женщины и хладнокровно зарезали его. Бросив агонизирующего царевича, они кинулись бежать. Как раз в это время на крыльцо вышла царица…

Спустя несколько минут тишину города разорвали гулкие звуки набата: пономарь Спасо-Преображенского собора, бывший на колокольне и ставший невольным свидетелем трагедии, созывал народ. Горожане сбежались ко дворцу и увидели бездыханное тело царевича и бьющихся в истерике царицу и кормилицу. Где-то поблизости оказались и убийцы, пытавшиеся скрыться в разрядной избе. Их схватили и убили. На крыльце появился Михаил Битяговский, крича, что царевич зарезался сам в припадке падучей болезни; его закидали камнями, настигли и убили вместе с неким «клевретом» его, Данилой Третьяковым. Убили и слуг Михаила, и каких-то подвернувшихся под руку мещан, и «женку юродивую», которая жила у Битяговских, оставили в живых только мамку Волохову для «дачи показаний»…

Почему «народный гнев» истребил главных заговорщиков, пощадив Волохову – какие такие она могла дать «показания»? Сколько времени горожанам потребовалось на поиски и расправу убийц? Почему убийцы не успели скрыться? Может быть, потому, что и не пытались? А не пытались потому, что не были убийцами и не чувствовали за собой никакой вины?

Комиссия по расследованию убийства пришла к выводу, что царевич «зарезался сам», ранив себя ножом в припадке эпилепсии. Из допрошенных родственников царицы Михаил Нагой заявил, что ребенка зарезали; Григорий Нагой показал, что, играя с ножом в «тычку», царевич ранил сам себя; Андрей Нагой сказал, что не видел никаких убийц и не знает, кто мог бы это сделать. Нянька царевича Василиса Волохова описала, как в припадке эпилепсии царевича «бросило о землю, и тут царевич сам себя ножом поколол в горло».

А спустя четырнадцать лет, когда московский трон уже занимал мнимый Дмитрий, Василий Шуйский, в 1591 году возглавлявший следственную комиссию и, как никто, знавший истинные обстоятельства дела, в сердцах бросил: «Черт это, а не настоящий царевич; вы сами знаете, что настоящего царевича Борис Годунов приказал убить».

Так самоубийство или убийство?

…Рассмотрев результаты следствия, боярская дума решила, что «судьба царевича была в Божьих руках, а на все Его воля». Протоколы следствия, впрочем, остались тайной для большинства современников, и в народе знали только о смерти царевича – внезапной и необъяснимой.

Есть в угличской трагедии и эпизод, оставшийся для большинства историков труднообъяснимым. В полночь после рокового дня в Ярославле у ворот дома англичанина Горсея появился живший в ссылке в Ярославле брат вдовствующей царицы Афанасий Нагой. Вышедшему на стук Горсею Нагой объявил, что Димитрию около шести часов дня «дьяки» перерезали горло, а на это преступление их подучил Борис Годунов. Нагой добавил, что царица Мария отравлена или испорчена, и просил поскорее дать ему какое-нибудь средство. Горсей дал ему какой-то бальзам. А наутро уже весь Ярославль знал о смерти царевича и о том, что за спиной убийц стоял Борис Годунов.

Афанасия Нагого в день убийства в Угличе не было, и сыскная комиссия даже не привлекала его к допросу в качестве свидетеля. Откуда же уже спустя шесть часов он знал все подробности трагедии? Очевидно, что от кого-то, срочно приехавшего из Углича. А не было ли с этим загадочным посланцем… раненого или измученного дорогой царевича Дмитрия, ради спасения которого и просил среди ночи Афанасий Нагой у Горсея целебный бальзам?

Несмотря на выводы следственной комиссии, версия Нагих о том, что царевича убили по приказу Годунова, преобладала в общественном мнении. По всей Москве тайно шептали, что все устроено Годуновыми. Толковали об «измене» Годунова и об его стремлении завладеть троном. Чтобы заткнуть этим шептунам рты, правительство совершило массовые казни жителей Углича (погибло около двухсот человек). Нагих отправили в тюрьму, а царицу Марию постригли в монахини…

Слухи о том, что царевич жив, пошли сразу после смерти царя Федора Иоанновича. Говорили, что в Смоленске видели какие-то письма от Дмитрия. Француз Яков Маржерет в 1600 году писал, что «некоторые считают Дмитрия Ивановича живым».

Волну новых слухов о спасении Дмитрия вызвало «дело бояр Романовых». Историки связывают эту волну с деятельностью Романовых, которые, желая свергнуть Годунова, готовили ему на смену «самозванца». Между тем именно среди челяди Романовых был замечен некий Юрий Отрепьев…

…16 октября 1604 года в пределы Московского государства вступил небольшой отряд наемного войска во главе с человеком, называвшим себя законным наследником русского престола царевичем Дмитрием Ивановичем, спасшимся от смерти. Перепуганные власти опубликовали сразу две (!) разительно отличавшиеся друг от друга версии того, что мнимый Дмитрий есть некий Григорий Отрепьев, беглый монах-расстрига.

Да, в окружении новоявленного царевича действительно состоял Григорий Отрепьев. 26 февраля 1605 года иезуиты, бывшие с Дмитрием в Путивле, записали: «Сюда привели Гришку Отрепьева, известного по всей Московии чародея и распутника… И ясно стало для русских людей, что Дмитрий Иванович совсем не то, что Гришка Отрепьев». Отрепьева демонстрировали в Путивле «перед всими, явно обличаючи в том неправду Борисову». Отрепьева видели и в Москве, после чего Дмитрий удалил его в Ярославль, где его следы затерялись. Позднее возобладала точка зрения, что это был «Лжеотрепьев», а на самом деле – беглый монах Леонид. Очень много во всей этой истории беглых монахов с одинаковыми биографиями и всяких «Лже»…

Внезапная смерть Бориса Годунова открыла Дмитрию дорогу в столицу. Москва встречала его восторгом по поводу обретения истинного государя. Помазанный на царство патриархом Московским и всея Руси Иовом под именем царя Дмитрия Ивановича, этот царь вызывал удивление и страх у современников и продолжает вызывать неподдельный интерес историков.

Ни один самозванец во всемирной истории не пользовался такой поддержкой. Народ искренне любил Дмитрия и строже всякой верховной власти готов был наказывать его врагов. Если кто-либо дерзал называть царя «ненастоящим», то, по словам современника, «тот и пропал: будь он монах или мирянин – сейчас убьют или утопят».

Широта взглядов Дмитрия, его внутренняя свобода и веротерпимость не могли не вызывать опаску у ревнителей отеческой старины. «У нас только одни обряды, а смысл их укрыт, – говорил он московскому православному духовенству. – Вы поставляете благочестие только в том, что сохраняете посты, поклоняетесь мощам, почитаете иконы, а никакого понятия не имеете о существе веры. Вы называете себя новым Израилем, считаете себя самым праведным народом в мире, а живете совсем не по-христиански: мало любите друг друга, мало расположены делать добро».

Удивляло и пугало и «нецарское» поведение нового царя, его странные для «благолепной» Москвы причуды. Перед своим дворцом Дмитрий поставил изваяние медного Цербера с тремя головами – «адского стража», три челюсти которого могли открываться и закрываться, при этом издавая клацающий звук. Эта, в сущности, забавная причуда очень пугала богобоязненных москвитян: страшно! Зимой по приказу царя на льду Москвы-реки соорудили ледяную крепость для военной потехи, изображавшую Азов. На ее стенах были намалеваны изображения чудовищ, символизировавших силу татарскую. Московские люди напугались и этих чудовищ: очень уж напоминали они чертей! И нет ничего удивительного, что организованная боярской верхушкой программа «народного протеста» против «поганого» царя вызвала в народе определенное сочувствие. Бояре всячески подчеркивали, что «Дмитрий есть царь поганый: не чтит святых икон, не любит набожности, питается гнусными яствами, ходит в церковь нечистый, прямо с «ложа скверного», еще ни разу не мылся в бане со своей «поганой царицей». Без сомнения, он «не крови царской».

Для средневекового мышления (а оно в полной неприкосновенности сохранилось и до наших дней) нет ничего невыносимее, чем встреча с явлением, не укладывающимся в рамки своих собственных представлений. Тогда для объяснения этого явления неизменно привлекаются сверхъестественные силы. В XVII столетии речь шла о ереси и колдовстве, в наше время – о зомбировании и магии (т. е. о том же колдовстве). Поэтому неудивительно, что боярская оппозиция стала обвинять царя в том, что он – чернокнижник, чародей и еретик, заключивший союз с нечистой силой. Этот слух вызвал многочисленные толки в народе. Одни считали Лжедмитрия необыкновенным человеком, другие – пособником дьявола. Многочисленные и признаваемые даже его врагами таланты Лжедмитрия пытались объяснять тем, что еще подростком юный Григорий Отрепьев заключил союз с сатаной: «Сей юн еще навыче чернокнижию… Грамота же ему дася не от Бога, но дияволу сосуд учинися».

Слухи о том, что мнимый царевич Дмитрий – еретик и чернокнижник стали распространяться еще в 1604 году, когда расстрига только-только начал свой поход на Москву. Рассказывали, что, бежав в Польшу, монах Гришка Отрепьев обратился там в чернокнижие и «ангельский образ сверже и обруга, и по действию вражию отступив зело от Бога». На самом деле имеются сведения, что, находясь на Украине, в Гоще, Отрепьев принял арианскую ересь и учился у одного из проповедников арианства Матвея Твердохлеба. Кстати, деятельность ариан на Украине вызывала гнев и польской католической церкви.

«Он в Польше продал бесам душу и написал им кровью рукописание, – говорили на Москве. – Бесы обещали его сделать царем, а он им обещал от Бога отступиться».

«Да не сам ли он бес? – спрашивали другие. – Он явился в человеческом виде, чтобы смущать христиан и творить себе игрушку с теми, кто отпадет от христианской веры». Третьи утверждали, что Гришка Отрепьев – восставший из гроба мертвец, некогда живший, а потом умерший и оживленный бесовской силой на горе христианству (говоря современным языком – зомби).

Много позже из исторической памяти народа составились песни о Гришке-богохульнике, который ругается над православными святынями:

А местные иконы под себя стелет,
А чюдны кресты под пяты кладет.

В другой песне чародей Гришка мастерит себе волшебные крылья, на которых пытается улететь от ворвавшейся в царский дворец толпы:

А поделаю крыльица дьявольски,
Улечу нунь я дьяволом!

«Был Гришка-расстрижка по прозвищу Отрепкин, – много лет спустя рассказывали в народе. – Пошел он в полночь по льду под Москворецкий мост и хотел утопиться в полынью. А тут к нему лукавый – и говорит: «Не топись, Гришка, лучше мне отдайся! Весело на свете поживешь. Я могу тебе много злата-серебра дать и большим человеком сделать!» Гришка и говорит ему: «Сделай меня царем на Москве!» «Изволь! Только ты мне душу отдай и договор кровью напиши!» Таким, по легенде, способом Отрепьев и добыл себе московский престол.

17 мая 1606 года мнимый Дмитрий был убит заговорщиками. Ворвавшиеся во дворец бояре и их сторонники нашли в покоях царя скоморошью маску, немедленно выросшую в глазах убийц до размеров государственного преступления: «Вот этой самой харе, этому идолу и поклонялся чародей и еретик Гришка Отрепьев, а не Богу истинному!» Маску кинули на вспоротый живот Лжедмитрия. Над его телом долго глумились и, наконец, закопали «в убогом доме» (на кладбище для нищих и безродных) за Серпуховскими воротами, близ большой дороги.

В день, когда тело бывшего царя, привязав к лошади, поволокли к Серпуховским воротам, по Москве пронеслась ужасная буря, на Кулишах сорвала кровлю с башни и повалила деревянную стену у Калужских ворот. Тут же припомнили, что такая же буря была при торжественном въезде Лжедмитрия в Москву…

В «убогом доме» тело покойного невидимой силой переносилось с места на место, а многие видели сидящих на нем двух голубков. Кто-то видел, как над могилой расстриги поднимались из земли голубые огни. Тогда тело якобы приказали закопать поглубже в землю, но вдруг тело убитого царя оказалось в четверти версты от «убогого дома».

Вдобавок по Москве начали ходить слухи о том, что по ночам мертвец встает из могилы и ходит. Тут же вспомнили, что недавно в Москву приезжали лопари – жители северной Лапландии, кланявшиеся царю Дмитрию ежегодной данью. О лапландцах исстари шла молва, как о волшебниках, умеющих даже воскрешать мертвых: «велят убивать сами себя, а после оживают». Не иначе как Гришка Отрепьев выучился этому адскому искусству у лапландских волшебников-гипербореев!

Власти и духовенство были встревожены этими толками и, чтобы верней покончить с мертвым «колдуном и чародеем», тело Лжедмитрия вырыли и отвезли в селение Нижние Котлы, где мертвеца сожгли. Говорили, что не сразу поддалось огню тело чародея. Бросили его в огонь – обгорели только руки и ноги, а тело само не сгорело. Тогда мертвеца изрубили в куски и снова кинули в огонь – тогда сгорел. Прах царя-самозванца собрали, перемешали с порохом, зарядили в пушку и выстрелили им в ту сторону, откуда пришел к Москве этот загадочный человек…

 

Кем был Сирано де Бержерак

 

Благодаря знаменитой пьесе Эдмона Ростана и некоторым описаниям в нашем сознании личность Сирано ассоциируется с образом бесшабашного и остроумного француза. Но существует другой, действительно таинственный Сирано де Бержерак… Во многих своих произведениях он описывает мир, который не мог существовать в XVII веке. Информация кажется подчас невероятной и странной, так как совершенно не соответствует нашим представлениям ни об интеллектуальном, ни о научно-техническом потенциале того времени. Что это – фантастика позднего Средневековья или отголоски каких-то реальных знаний?

Сирано де Бержерак родился в 1619 году в Париже. В 1637 году, закончив образование в колледже при Парижском университете, он в короткое время прославился виртуозным владением шпагой и участием в многочисленных дуэлях. Потом по настоянию своего друга Н. Лебре поступил на службу в действующую армию, но, получив несколько тяжелых ранений, в 1640 году возвратился в Париж, где на некоторое время окунулся в светскую жизнь. Вскоре он неожиданно и резко изменил свое поведение, образ жизни и увлекся книгами.

С этого момента жизнь Сирано изобилует «белыми пятнами». Мы можем лишь догадываться о причинах резкого изменения его увлечений и поведения. Он познакомился с известнейшими философами-материалистами, учеными, писателями Франции того времени – П. Гассенди, Т. Лормитом и другими. Существует предположение, что некоторые из его друзей являлись членами ордена розенкрейцеров, бывали в Индии и имели возможность познакомиться с достижениями древнеиндийских мудрецов. Возможно, Сирано был знаком с произведениями Демокрита, Пирона, Кампанеллы, Кардано.

Есть данные о том, что члены ордена розенкрейцеров действительно обладали некими научными «секретами» и знаниями, не соответствовавшими уровню научных достижений Франции эпохи кардиналов де Ришелье и Мазарини. Так, в одной из книг этого ордена содержится описание таинственных машин, «вечных» ламп, аппаратов искусственных песен и т.д. Де Бержерак вскользь упоминает о том, что большинство сведений и «секретов» члены ордена розенкрейцеров получили при контактах с существами других планет, более осведомленными о законах материальной Вселенной. Анализ трудов Сирано де Бержерака показывает, что и он сам был знаком с этими странными «техницизмами».

В книге «Путешествие на Солнце» Сирано формулирует (правда, в достаточно архаичной форме) основные принципы термодинамики, теорию распространения звука, рассказывает об упомянутых «вечных» лампах, с которыми, по-видимому, были хорошо знакомы древние жрецы. Мы не знаем даже принципа работы загадочных ламп, но то, что они могли существовать в действительности, говорят археологические находки и исторические исследования. При изучении внутренних помещений египетских пирамид и подземных храмов на фресках не было обнаружено копоти. А копоть неминуемо должна была оставаться от использования факелов, так как иных источников света, по современным представлениям, у древних египтян не было. Попытки объяснить этот феномен применением разнообразных зеркал для передачи солнечного света не увенчались успехом – лучи затухали еще до того, как попадали к месту работы художника. В 1936 году при раскопках вблизи Багдада были обнаружены странные сосуды, которые, как показали исследования, оказались электрическими батареями, позволявшими получать ток напряжением 0,25– 0,5 вольт с силой до 0,5—5 миллиампер. Некоторые исследователи склонны считать эти сосуды конденсаторами, служившими для накопления электрической энергии. А совсем недавно на фреске подземного египетского храма было обнаружено изображение странного сосуда, строение и детали которого позволяют серьезно говорить о знакомстве древних египтян с принципом действия электрической лампы накаливания.

На фреске изображен большой, конусовидно расширяющийся, по всей видимости, стеклянный сосуд. Его выпуклая часть находится на специальной подставке, напоминающей современный фарфоровый изолятор, который каждый видел на опорах линий высоковольтных передач. Противоположную, узкую часть сосуда венчает некий «патрон». От него отходит длинный шланг или кабель, соединенный с устройством, похожим на современный электрический рубильник с четко прорисованными ножами-контактами. В середине сосуда проходит слабо изгибающаяся полоса, похожая на спираль современных ламп накаливания… Интересно отметить, что возраст багдадских «электрических батарей» и фресок со «светильником» археологи оценивают в несколько тысяч лет!

Может, напрасно мы приписываем Сирано контакт с представителями внеземной цивилизации, если все эти «техницизмы» были известны задолго до него? Оказывается, нет, и прежде всего потому, что его знания и представления древних имели, вероятно, один и тот же источник. Сирано де Бержерак неплохо разбирался в корпускулярной теории света, которую только через сто лет после него сформулировал великий русский ученый М.В. Ломоносов. Знал Сирано и о существовании давления света на поверхность. Этот эффект позднее был предсказан Дж.К. Максвеллом и в 1899 году подтвержден на практике профессором Н.П. Лебедевым.

В трудах Сирано содержится и много других достаточно странных технических описаний. Он много внимания уделял ракетной технике и другим средствам перемещения в космосе. Анализ этих описаний позволяет выделить семь основных видов передвижения. Если дать волю фантазии, оставаясь при этом в рамках современных научных представлений, то можно предположить, что первый способ полета основан на испарении какой-то жидкости под действием тепла или другого источника энергии; второй способ – на расширении и воспламенении некоего рабочего тела внутри замкнутого объема с помощью специального устройства «икосаэдра» с оптической системой линз. Третий способ – движение с помощью механизма, преобразующего энергию взрыва в поступательное движение с огромной скоростью. Четвертый способ – полет на воздушном шаре. Пятый, шестой и седьмой способы полета, возможно, основаны на гравитационном взаимодействии тел. Конечно, сейчас, когда мы не знаем принципа действия гравитации на предметы, дискутировать о реальной применимости этого способа полета сложно. Отметим лишь, что ученый Гиппергер в 1888 году выполнил расчеты, из которых следовало, что скорость распространения тяготения может более чем в 500 раз превышать скорость распространения света. Может, этот результат не совсем точен, но он показывает, что на такой скорости долететь до ближайшей звезды можно за 2—3 суток.

Сирано рассказывает и об устройстве космической трехступенчатой ракеты (причем детали и подробности повествования не могут быть плодом воображения), описывает невесомость, эффекты, возникающие при торможении и разгоне ракеты в космическом пространстве и… свои личные ощущения! Такое невозможно выдумать, основываясь только на впечатлениях, возникающих при верховой езде или в карете.

В книге «Государство Луны» Сирано де Бержерак рассказывает о своем полете из предместья Парижа в Канаду, в район реки Св. Лаврентия, на каком-то аппарате с двигателем «испарительно-росяного» типа. На это путешествие он потратил 5—6 часов. Так как расстояние между этими географическими точками около шести тысяч километров, то скорость полета Сирано превышала скорость авиалайнера Ту-154!

В других главах этой же книги Сирано де Бержерак говорит о бесконечности вселенной, о ее разумных обитателях, рассказывает о бесконечности атома и т.д. Сирано утверждает, что «Солнце – огромное тело, которое в 434 раза больше Земли». Современные астрономы говорят, что по диаметру наше светило превосходит Землю в 109 раз, а по массе – в 333 434 раза. Возникновение этого расхождения можно объяснить либо ошибочными представлениями самого де Бержерака, либо тем, что его друг Н. Лебре при редактировании книги убрал первые три цифры, посчитав их слишком фантастическими.

Кроме того, Сирано упоминает об огромных светящихся городах, передвигающихся по лунной поверхности. Он указывает, что эти огромные сооружения могут за неделю перемещаться на расстояние до тысячи лье (4400 километров), то есть со средней скоростью около 30 километров в час. Казалось бы, бред, вымысел. Между тем современные астрономические наблюдения за лунной поверхностью позволили зафиксировать неоднократные перемещения каких-то неидентифицированных источников света. В США сводка таких наблюдений опубликована в «Хронологическом каталоге сообщений о лунных событиях» (технический рапорт НАСА Г 277, 1968 год), в России – в журналах «Астрономический вестник». В упомянутом рапорте сообщается, что в районе Моря Спокойствия американские астрономы Харрис и Кросс 18 мая 1964 года наблюдали белое светящееся пятно, перемещавшееся по лунной поверхности со скоростью 32 километра в час и уменьшавшееся в размерах. 24 мая 1964 года те же наблюдатели следили за движением по поверхности Луны другого светового пятна, двигавшегося с переменной скоростью 32—80 километров в час на протяжении двух часов.

В работах Сирано встречаются описания странных приборов и аппаратов, предназначенных для записи и воспроизведения звуков! Вот как, например, де Бержерак описывает устройство, похожее на современный радиоприемник: «Открыв футляр, я нашел нечто металлическое, напоминающее наши стенные часы, наполненные мелкими пружинками (возможно, это электрическое сопротивление. – Авт.), крошечными механизмами. Это действительно книга, но чудесная книга, которая не имеет страниц и букв. Наконец, это книга, где можно учиться, не используя зрение – нужно только слушать. Если кто-либо захочет прочесть эту книгу, то машина напрягается всеми своими крошечными нервами, затем читатель поворачивает стрелку (возможно, шкальная система настройки. – Авт.) на ту главу (то есть соответствующую длину волны. – Авт.), которую он хочет услышать, и в этот момент машина начинает говорить как бы человеческим ртом или как музыкальный инструмент, издавая самые разнообразные звуки». В этом описании остается только один вопрос – где во Франции XVII века Сирано де Бержерак ухитрился обнаружить передающую радиостанцию? Может, у него уже в те времена была радио– или иная связь с представителями некой внеземной цивилизации (ВЦ)?

В другом месте «Дневников» Сирано описывает другую «книгу, переплет которой выточен из целого алмаза, куда более блестящего, чем наши…» Некоторые детали в описании этого «техницизма» позволяют предположить, что Сирано де Бержерак рассказывает о телевизоре XVII века! А может быть, сказка о золотом яблочке, катящемся по серебряному блюдечку и позволяющему при этом видеть «земли дальние и чудеса заморские», является отголосками знаний древности об электронах, попавших на серебристые экраны телевизоров?..

В пользу реальности контакта Сирано де Бержерака с представителями других цивилизаций говорит следующий отрывок из его книги: «Они (то есть инопланетяне) тоже тело, но не такие, как мы; и вообще не такие, каких мы можем себе представить, ибо в просторечии мы называем телом лишь то, до чего можем дотронуться. Впрочем, в природе нет ничего, что не было бы материальным, и хотя они сами материальны, все же, когда они хотят стать для нас видимыми, им приходится принимать такие формы и размеры, которые доступны нашим органам чувств; поэтому-то многие думают, что истории, которые о них рассказывают, всего лишь бредни малодушных, тем более что они являются людям лишь по ночам… Тела эти не что иное, как тем или иным образом сгущенный воздух, поэтому свет, несущий с собой тепло, разрушает их, подобно тому, как он рассеивает туман…» Удивительно созвучны с этим описанием мысли основоположника космонавтики К.Э. Циолковского, высказанные в отношении возможного облика представителей иных миров: «…Были прошлые времена, когда материя была в миллиарды раз легче, чем сейчас самая легкая… И все эти миры породили существ разумных, но почти невещественных – по их малой плотности…»

Все изложенное – только гипотеза, тем не менее вопрос остается: с кем же дружил загадочный Сирано де Бержерак?

 

Железная маска

 

Легенда о Железной Маске, самом таинственном из всех узников, существует уже более двух веков. Впервые о нем поведал миру Вольтер, и его изыскания легли в основу сюжета о Железной Маске.

«Через несколько месяцев после смерти Мазарини, – пишет Вольтер, – произошло беспрецедентное событие… В замок на острове Святой Маргариты, расположенном близ Прованса, был отправлен неизвестный узник, ростом выше среднего, молодой, обладающий благороднейшей осанкой. В пути он носил маску со стальными задвижками на нижней ее части, которые позволяли ему есть, не снимая маски. Был отдан приказ убить его в случае, если он снимет маску. Он оставался на острове до того момента, пока доверенный офицер по имени Сен-Мар, губернатор Пинероля, приняв командование Бастилией, не отправился на остров Святой Маргариты и, было это в 1690 году, отвез узника в Бастилию. Неизвестный был доставлен в Бастилию, где был устроен настолько хорошо, насколько это вообще было возможно в таком месте. Ему не отказывали нив чем, что бы он ни попросил. Узник имел пристрастие к чрезвычайно тонкому белью и кружевам – и получал их. Играл часами на гитаре. Ему готовили самые изысканные блюда, и старый врач Бастилии, который лечил этого человека, имевшего своеобразные болезни, говорил, что никогда не видел его лица, хотя часто осматривал его тело и язык. По словам врача, узник был замечательно сложен, его кожа была немного смуглая; голос поражал уже только одними своими интонациями. Этот человек никогда не жаловался на свое состояние, ни разу и ничем не выдал своего происхождения. Неизвестный умер в 1703 году и был похоронен около приходской церкви Сен-Поль. Что вдвойне удивительно – когда его привезли на остров Святой Маргариты, в Европе не было зафиксировано ни одного исчезновения из известных людей».

Узник был, без сомнения, знатным человеком. Губернатор сам накрывал ему на стол и затем удалялся, предварительно заперев камеру. Однажды узник нацарапал что-то ножом на серебряной тарелке и выбросил ее в окно по направлению к лодке, которая находилась около берега, прямо у подножия башни. Рыбак, которому принадлежала эта лодка, подобрал тарелку и привез губернатору. Последний, чрезвычайно озабоченный, спросил рыбака: «Читал ли ты то, что нацарапано на этой тарелке, и видел ли кто-нибудь ее в твоих руках?» «Я не умею читать, – ответил рыбак. – Я только что нашел ее, а кроме меня, никто ее не видел». Этого человека держали взаперти, пока губернатор, наконец, не выяснил, что рыбак действительно не умеет читать и тарелку никто не видел. «Можешь идти, – сказал он рыбаку. – Твое счастье, что ты не умеешь читать».

Вольтер застал в живых последнего человека, который знал тайну Железной Маски – бывшего министра де Шамияра. Его зять, маршал де Ла Фейяд, на коленях умолял своего умирающего тестя открыть ему, кем был на самом деле тот известный, кого называли Человеком в Железной Маске. Шамияр ответил, что это государственная тайна и он дал клятву никогда ее не разглашать.

Естественно, что Вольтер не преминул высказать ряд гипотез по поводу загадочного узника. Перебирая имена вельмож, погибших или пропавших при загадочных обстоятельствах, он заключил, что это, безусловно, не был граф де Вермандуа; это также не был герцог де Бофор, который пропал только при осаде Канди и которого не смогли опознать в обезглавленном турками теле.

«Железная Маска, без сомнения, был старшим братом Людовика XIV, мать которого обладала тем особо тонким вкусом по отношению к тонкому белью. После того, как я прочитал об этом в мемуарах той эпохи, пристрастие королевы напомнило мне ту же самую склонность у Железной Маски, после чего я окончательно перестал сомневаться в том, что это был ее сын, в чем меня уже давно убеждали все другие обстоятельства… Мне кажется: чем больше изучаешь историю того времени, тем более поражаешься стечению обстоятельств, свидетельствующих в пользу этого предположения», – писал Вольтер.

Так говорит легенда.

Единственное, что можно утверждать с уверенностью, – после 1665 года в замок Пинероль в ведение губернатора Сен-Мара поступил заключенный, и этим заключенным был Человек в Железной Маске. Дата его прибытия в Пинероль неизвестна. В противном случае можно было бы сразу установить, кто скрывался под маской. Дело в том, что документы архивов, касающиеся тюрьмы, начальником которой был Сен-Мар, сохранились, и они очень точны. Они детально информируют нас о событиях, происходивших в Пинероле: прибытии узников, их именах, причинах их заключения в тюрьму, плачевных эпизодах их заключения, их болезнях, смертях, освобождении, если таковое все-таки изредка происходило.

Бесспорно установлено, что человек в маске следовал за Сен-Маром до самой Бастилии. Впрочем, маска появилась на его лице только через много лет, при переезде в Бастилию. В 1687 году Сен-Мар стал губернатором острова Святой Маргариты; заключенный тоже был переведен туда. Прошло одиннадцать лет. Тюремщик и узник старели вместе. Наконец, в возрасте семидесяти двух лет Сен-Мар был назначен начальником Бастилии. Поначалу он колебался, затем принял назначение. Давнишнее предписание тем не менее сохраняло свою силу: никто не должен ни видеть узника, ни говорить с ним. Министр Барбезью писал Сен-Мару: «Король находит возможным, чтобы Вы покинули остров Святой Маргариты и отправились в Бастилию с Вашим старым узником, приняв все меры предосторожности к тому, чтобы никто его не видел и не знал о нем. Вы можете заранее написать лейтенанту его величества в Бастилию, чтобы тот держал комнату наготове, дабы поместить в нее заключенного сразу по прибытии».

Но как сохранить тайну? У Сен-Мара возникла идея: почему бы вместо того, чтобы скрывать своего узника, не спрятать только его лицо? Именно благодаря этой «находке» и родился Человек в Железной Маске. Отметим еще раз – никогда до этого момента таинственный узник не носил маски. Сен-Мару удалось надолго сохранить его тайну. В первый раз узник надел маску во время путешествия в Париж. В таком обличье он и вошел в историю…

Вообще-то, маска была из черного бархата. Вольтер снабдил ее стальными задвижками. Авторы, бравшиеся за эту тему после него, писали о ней, как о сделанной «целиком из стали». Дошло до того, что историки обсуждали вопрос, мог ли несчастный узник бриться; упоминали маленький пинцет, «тоже из стали», для удаления волос. (Более того: в 1885 году в Лангре, среди старого железного лома, нашли маску, которая отлично подходила под описание Вольтера. Никакого сомнения: надпись на латыни подтверждала ее подлинность…)

В августе 1698 года Сен-Мар и его пленник отправились в путь. В журнале для регистрации заключенных Бастилии господин дю Жюнка, королевский лейтенант, сделал следующую запись:

«Сентября восемнадцатого числа, в четверг, в три часа пополудни г-н де Сен-Мар, комендант крепости Бастилия, прибыл для вступления в должность с острова Святой Маргариты, привезя с собой своего давнего узника, содержавшегося под его надзором еще в Пинероле, который должен все время носить маску, и имя его не должно называться; его поместили, сразу по прибытии, в первую камеру Базиньерской башни до ночи, а в девять часов вечера я сам вместе с г-ном де Розаржем, одним из сержантов, привезенных с собой господином комендантом, перевел узника в третью камеру Бертольерской башни, приготовленную мною по приказу господина де Сен-Мара за несколько дней до прибытия заключенного, которого вверили заботам господина де Розаржа, находящегося на содержании господина коменданта».

Четырьмя годами позже господин дю Жюнка был вынужден открыть регистрационный журнал Бастилии еще раз. Случилось грустное событие: господин Сен-Мар потерял своего самого старого заключенного.

Господин дю Жюнка записал следующее:

«В тот же день, 1703 года, ноября 19 го числа, в понедельник, этот неизвестный узник в маске из черного бархата, привезенный г-ном де Сен-Маром с острова Святой Маргариты и охраняемый им в течение долгого времени, скончался около десяти часов вечера после того, как накануне после мессы почувствовал небольшое недомогание, но в то же время он не был серьезно болен. Господин Жиро, наш священник, исповедовал его. По причине внезапности смерти наш духовник совершил таинство исповеди буквально в последний момент его жизни; этот столь долго охранявшийся узник был похоронен на приходском кладбище Сен-Поль; при регистрации смерти господин Розарж, врач, и господин Рей, хирург, обозначили его неким именем, также неизвестным».

Через некоторое время господину дю Жюнка удалось узнать, под каким именем был заявлен узник. Тогда он занес это имя в журнал, и здесь мы приводим неисправленный текст:

«Я узнал, что с тех пор, как был зарегистрирован господин де Маршьель, было уплачено 40 л. за погребение».

«Господин де Маршьель…» Уж не имя ли это загадочного узника? Дело в том, что в числе заключенных в Пинероле находился граф Маттиоли, министр и посланник герцога Мантуи, арестованный 2 мая 1679 года. Кандидатура Маттиоли имеет горячих и ревностных сторонников. Каковы же аргументы «маттиолистов»?

Когда Человек в Железной Маске умер, покойный был записан под именем Маршиали или Маршиоли. Здесь можно увидеть намек на искаженное имя Маттиоли.

Госпожа Кампан, горничная Марии Антуанетты, сообщила, что Людовик XVI однажды поведал Марии Антуанетте, что Человек в Маске был «просто заключенным с характером, внушающим опасения своей склонностью к интригам; подданным герцога Мантуи». Из перехваченной переписки также известно, что то же сказал Людовик XVI мадам Помпадур: «Это был один из министров итальянского принца».

Но история Маттиоли вовсе не была ни для кого тайной. Его предательство, арест, заключение – газеты разнесли эту историю по всей Европе. Более того, враги Франции – испанцы и савойцы – опубликовали рассказ о его деятельности и аресте для того, чтобы поколебать общественное мнение в пользу Маттиоли. Кроме того, Маттиоли умер в апреле 1694 года, а Железная Маска – в 1703 году.

Кем же он был?

Весьма вероятно, что Железной Маской был некий Эсташ Доже. В 1703 году он скончался в Бастилии, проведя в заключении тридцать четыре года.

Какое преступление совершил Доже – неизвестно. Но оно должно было быть серьезным для того, чтобы повлечь за собой суровое обращение и тягостную изоляцию в течение тридцати четырех лет.

19 июля 1669 года Сен-Мару из Парижа пришло предписание о прибытии в Пинероль узника: «Господин Сен-Мар! Государь приказал отправить в Пинероль некоего Эсташа Доже; при его содержании представляется крайне важным обеспечить тщательную охрану и, кроме того, обеспечить невозможность передачи узником сведений о себе кому бы то ни было. Я вас уведомлю об этом узнике с тем, чтобы Вы приготовили для него надежно охраняемую одиночную камеру таким образом, чтобы никто не мог проникнуть в то место, где он будет находиться, и чтобы двери этой камеры надежно закрывались с тем, чтобы ваши часовые не могли ничего услышать. Необходимо, чтобы Вы сами приносили заключенному все необходимое раз в день и ни при каких условиях не слушали его, если он захочет что-нибудь заявить, угрожая ему смертью в том случае, если он откроет рот для того, чтобы сказать что-либо, если только это не будет относиться к высказыванию его просьб. Я извещаю господина Пупара, что он обязан выполнять все, что Вы потребуете; Вы обставите камеру для того, кого Вам привезут, всем необходимым, приняв во внимание, что это всего лишь слуга и ему не нужно каких-либо значительных благ…»

Какое преступление повлекло за собой подобное наказание? Этот человек был «всего лишь слугой», но, без сомнения, он был замешан в какой-то серьезной истории. Он должен был знать некие тайны, которые были настолько важными, что никто, даже Сен-Мар, не знал истинной вины этого человека.

Доже постоянно находился в полной тишине и абсолютном одиночестве. Боязнь того, что Доже заговорит, стала навязчивой мыслью тюремщиков и министров. Из Парижа неоднократно в страхе спрашивали Сен-Мара: не выдал ли Доже своей тайны?

Исследователь Морис Дювивье идентифицирует Эсташа Доже с неким Эсташем д’Оже де Кавоем, который еще ребенком играл вместе с Людовиком XIV. Именно последнее обстоятельство стало причиной того, что король не отдал его в лапы правосудия и лично приговорил к пожизненному заключению. Причина его заточения все равно остается загадкой. Скрывался ли под этим именем другой человек? Этого мы не знаем. Во всяком случае, он не был братом Людовика XIV.

 

Кто убил Карла XII

 

В 1874 году в Россию приехал король Швеции Оскар II. Он посетил Петербург, осмотрел Эрмитаж, в Москве побывал в Кремле, в Оружейной палате, где с нескрываемым интересом рассматривал трофеи, взятые русскими солдатами при Полтаве: носилки Карла XII, его треуголку и перчатку. Разговор, естественно, не мог не коснуться этой замечательной личности, и король Оскар сказал, что его давно интересует загадочная и неожиданная смерть Карла XII, последовавшая вечером 30 ноября 1718 года под стенами норвежского города Фредериксгалля. Будучи еще наследником, в 1859 году Оскар вместе со своим отцом, королем Швеции Карлом XV, присутствовал на вскрытии саркофага короля Карла XII.

Саркофаг с гробом Карла XII стоял на постаменте в углублении, близ алтаря. Осторожно подняли многопудовую каменную крышку и вскрыли гроб…

Король Карл лежал в сильно выцветшем, полуистлевшем камзоле и ботфортах с отвалившимися подметками. На голове сверкала сделанная из листового золота погребальная корона. Благодаря постоянной температуре и влажности тело хорошо сохранилось. Сохранились даже волосы на висках, когда-то огненно-рыжие, и кожный покров на потемневшем до оливкового цвета лице.

Но все присутствовавшие невольно содрогнулись, увидев ужасную сквозную рану в черепе, прикрытую ватным тампоном. На правом виске обнаружилось входное отверстие, от которого черными лучами расходились глубокие трещины (пуля была пущена с небольшой дистанции и имела большую убойную силу). Вместо левого глаза была огромная рана, куда свободно входило три пальца…

Тщательно осмотрев рану, проводивший вскрытие профессор Фриксель дал свое заключение, и его слова были тут же записаны в протокол: «Его величество убит выстрелом в голову из кремневого ружья».

Это заключение было сенсационным. Дело в том, что во всех учебниках по истории утверждалось, что король Карл пал, сраженный ядром.

«Но кто сделал этот трагический выстрел?» – спросил Карл XV.

«Боюсь, это великая тайна, которую еще не скоро удастся раскрыть. Вполне возможно, что смерть его величества есть результат тщательно подготовленного убийства…»

Как же это случилось?

В октябре 1718 года Карл двинулся на завоевание Норвегии. Его войска подошли к стенам хорошо укрепленной крепости Фридрихсгалля, расположенного в устье реки Тистендаль, близ Датского пролива. Армии был дан приказ начать осаду, но солдаты, цепеневшие от холода, едва могли рыть кирками мерзлую землю в траншеях.

Вот как описывал дальнейшие события Вольтер:

«30 ноября (1 декабря по н. с.) в день Св. Андрея в 9 часов вечера Карл отправился осматривать траншеи и, не найдя ожидаемого успеха в работах, казался очень недовольным.

Мегре, французский инженер, руководивший работами, стал уверять его, что крепость будет взята в течение восьми дней.

«Посмотрим», – сказал король и продолжал обходить работы. Затем он остановился в углу, на изломе траншеи и, упершись коленями на внутреннюю отлогость траншеи, облокотился на парапет, продолжая смотреть на работавших солдат, которые трудились при свете звезд.

Король высунулся из-за парапета почти до пояса, представляя собою, таким образом, цель… В ту минуту подле него находились только два француза: один – его личный секретарь Сигюр, умный и дельный человек, поступивший к нему на службу в Турции и который особенно был предан; другой – Мегре, инженер… В нескольких шагах от них находился граф Шверин, начальник траншеи, отдававший приказание графу Поссе и генерал-адъютанту Каульбарсу.

Вдруг Сигюр и Мегре увидели, что король падает на парапет, испуская глубокий вздох. Они приблизились к нему, но он был уже мертв: картечь весом в полфунта попала ему в правый висок и пробила дыру, в которую можно было вложить три пальца; голова его запрокинулась, правый глаз вошел вовнутрь, а левый совсем выскочил из орбиты…

Падая, он нашел в себе силы естественным движением положить правую руку на эфес шпаги и умер в таком положении. При виде мертвого короля Мегре, оригинальный и холодный человек, не нашел ничего другого как сказать: «Комедия закончилась, пойдем ужинать».

Сигюр подбежал к графу Шверину сообщить ему о случившемся. Они решили скрыть от войска весть о смерти короля, пока не будет уведомлен принц Гессенский. Тело завернули в серый плащ. Сигюр надел свой парик и шляпу на голову Карла XII, чтобы солдаты не узнали в убитом короля.

Принц Гессенский тотчас приказал, чтобы никто не смел выходить из лагеря, и приказал охранять все дороги, идущие в Швецию. Ему нужно было время для принятия меры к тому, чтобы корона перешла его жене, и воспрепятствовать притязаниям на корону герцога Голштинского.

Так погиб в возрасте 36 лет Карл XII, король шведский, испытавший величайшие успехи и самые жестокие превратности судьбы…»

Рассказ Вольтера записан со слов очевидцев, которые еще были живы в его время. Однако у Вольтера говорится о том, что Карл был убит «картечью в полфунта». Но криминалистическое исследование неоспоримо доказало, что король был убит пулей. Проводивший же вскрытие профессор Фриксель, естественно, не мог ответить на вопрос: было это дело рук подосланного убийцы или это был выстрел снайпера со стен крепости?

Общественность России не осталась равнодушной к результатам расследования в Стокгольме. Самым неожиданным оказалось то, что оружие, из которого был убит шведский король Карл, вдруг отыскалось в Эстляндии, в родовом имении Каульбарсов. Об этом в своих записках поведал 50 летний барон Николай Каульбарс в 1891 году. Сам штуцер, как семейная реликвия, 170 лет передавался из поколения в поколение. По поводу гибели короля Николай Каульбарс сообщил несколько любопытных подробностей. В частности, он писал:

«Рассмотрение обстоятельств, при которых это случилось, исключает всякую возможность поражения неприятельской пулею, и в настоящее время не подлежит сомнению, что король был убит своим личным секретарем – французом Siquier (Сигюром). Несмотря на это, еще до последнего времени много было писано о таинственной смерти короля…

Во время бытности моей военным агентом в Австрии, однажды в разговоре с шведским посланником господином Аккерманом мы затронули вопрос о таинственной смерти шведского короля Карла XII; причем я не без удивления узнал, что в Швеции еще до самого последнего времени по этому поводу ходили и даже высказывались в печати самые разноречивые мнения – и что вопрос этот до сих пор все еще считается не вполне разъясненным.

Я тут же рассказал ему, что в хронике нашего семейства находятся данные, из коих явствует, что Карл XII был убит в траншеях под Фридрихсгаллем личным своим секретарем, французом Сигюром, и что штуцер, который служил орудием смерти короля, до сих пор хранится в родовом нашем имении Меддерс, Эстляндской губернии, Везенбергского уезда».

Далее Каульбарс писал, что после того, как король был найден убитым в траншее, Сигюр бесследно исчез. На его квартире был найден упомянутый штуцер, зачерненный одним только выстрелом. А много лет спустя, лежа на смертном одре, Сигюр заявил, что он – убийца короля Карла XII.

Версия Каульбарса была не нова, и причастность Сигюра к убийству Карла опровергал еще Вольтер, причем когда Сигюр был жив и находился в своем имении на юге Франции. Вольтеру удалось дважды поговорить со стариком, прежде чем тот отправился в мир иной.

«Я не могу обойти молчанием одну клевету, – писал Вольтер. – В то время в Германии распространился слух, что Сигюр убил короля шведского. Этот храбрый офицер был в отчаянии от подобной клеветы. Однажды, говоря мне об этом, он сказал: «Я мог бы убить шведского короля, но я был преисполнен такого уважения к этому герою, что если бы даже хотел чего-нибудь подобного, то не посмел бы!» Мне известно, что сам Сигюр дал повод к подобному обвинению, которому часть Швеции верит до сих пор. Он мне рассказывал, что, находясь в Стокгольме, он, в припадке белой горячки, бормотал, что убил короля, и, в бреду открыв окно, просил прощения у народа за это цареубийство. Когда же по выздоровлении он узнал об этом, то чуть не умер от горя.

Я его видел незадолго до смерти и могу уверить, что он не только не убивал Карла, но сам тысячу раз дал бы убить себя за него. Если бы он был виновен в этом преступлении, то это, конечно, было бы с целью оказать услугу какому-нибудь государству, которое хорошо бы его вознаградило. Но он умер в бедности во Франции и нуждался в помощи друзей».

Каульбарс выслал в Стокгольм две фотографии штуцера и сургучный слепок с одной пули, при нем сохранившийся. Пулю эту сравнили с отверстиями в черепе, и оказалось, что они «ни по наружному очертанию, ни по величине вовсе ей не соответствовали». Кроме того, оказалось, что входное отверстие в черепе расположено несколько выше выходного, то есть король был поражен снарядом, летевшим по нисходящей траектории, а следовательно, пулей, выпущенной врагом из крепости. Но король находился вне досягаемости ружейного огня!

«Карабин Каульбарса», из которого якобы был убит Карл, принадлежит к типу кремневых нарезных штуцеров XVII века. Короткий, снаружи граненый и очень толстый ствол, небольшого калибра, внутри содержит прямые и довольно частые нарезы. На наружных гранях ствола выгравированы следующие надписи:

Adreas de Hudowycz.
Herrmann Wrangel v Ellestfer – 1669.

Было высказано предположение, что нижняя надпись – имя оружейного мастера, делавшего штуцер, а верхняя – одного из владельцев, до перехода штуцера в руки барона Иоганна Фридриха Каульбарса, предка Николая.

Ниже следуют выгравированные имена лиц, составлявших ближайшую свиту короля Карла XII под Фридрихсгаллем:

Reinhold loh v. Vietinghoff.
Bogislaus V.D. Pahlen.
Hans Heinrich Fersen.
Gustaw Magnus Rehbinden.
Iohann Fridrich v. Kaulbars. 1718.

Сведения, сообщенные Каульбарсом, заставили шведских криминалистов провести новое расследование. В 1917 году повторно был вскрыт саркофаг, и за дело взялась авторитетная комиссия, составленная из историков и криминалистов. Были произведены опытные выстрелы по манекену, замерены углы, рассчитана баллистика, а результаты тщательно обработаны и опубликованы. Но к окончательному выводу комиссия прийти не смогла.

Экспертиза показала, что, находясь в траншее, Карл XII из-за большой дистанции практически был неуязвим для ружейного огня со стен Фридрихсгалля. А вот для засады условия были идеальные. Когда Карл появился в изломе траншеи и, высунувшись из-за бруствера, смотрел на стены крепости, он был прекрасно виден на фоне белого снега. Произвести прицельный выстрел по такой мишени не составляло особого труда. Стрелял превосходный снайпер: пуля попала точно в висок. Стрелявший находился сзади под углом 12—15 градусов, немного возвышаясь, что определяется по входному и выходному отверстиям в черепе Карла.

Последнее обстоятельство говорит о том, что позиция была выбрана не случайно: услышав звук выстрела, сопровождавшие Карла люди невольно обратили свой взгляд в сторону противника, к стенам Фридрихсгалля, а стрелок тем временем скрылся.

Кто же стрелял в шведского короля?

Недавно была высказана романтическая гипотеза о том, что имя убийцы якобы выгравировано на стволе штуцера в числе других фамилий – Adreas de Hudowycz (Адреас Гудович), который якобы являлся сербом по имени Адрий Гудович, а у сербов якобы имелись особые причины для убийства шведского короля. «Он имел сербское происхождение и находился на службе у польского короля Августа. В 1719 году он из рук его получил диплом, подтверждающий, кроме сербского, и его польское графское достоинство за особые заслуги… В этом же году он уехал в Россию, поступив на службу в русскую армию офицером, где у него родился сын Василий Гудович (1719—1764). Но и далее эта фамилия не затерялась среди российских дворянских родов», и т.д., и т.п.

Судя по этому пассажу, под неведомым сербом по имени Андрия (а не Адрий – такого имени в Сербии нет) Гудович, очевидно, имеется в виду Андрей Павлович Гудович, который в начале XVIII века вместе с братом Степаном переселился в Малороссию и служил в украинских казачьих полках. У него действительно был сын Василий Гудович (умер в 1764 году) – генеральный подскарбий Малороссии. Внук Василия, Иван, фельдмаршал русской армии, в 1797 году был пожалован в графское достоинство Российской империи. О том, что якобы кто-то из Гудовичей в 1719 году получил от польского короля Августа «диплом, подтверждающий, кроме сербского, и его польское графское достоинство», в анналах истории до сих пор сведений не было. Что же касается «сербского» происхождения Гудовичей, то о нем тоже до сих пор ничего не было известно. Гудовичи – старинный польский дворянский род. Родоначальник – Станислав, шляхтич герба Одровонж, в 1567 году получил грамоту короля на имение Гудайце, отчего произошла фамилия Гудович. Его прямым потомком (правнуком), происходившим от младшего сына Станислава, Ивана, и являлся Андрей Павлович Гудович.

Впрочем, был и еще один Андрей Гудович – внук А.П. Гудовича, друг и ближайший соратник императора Петра III. В 1762 году он был послан в Курляндию для подготовки избрания курляндским герцогом дяди императора – принца Георга (Жоржа) Голштинского. Не тогда ли появилось его имя на пресловутом штуцере Каульбарса? И вообще – каково происхождение «штуцера Каульбарса», какова его история? Насколько он аутентичен? Действительно ли из него был убит король Карл, ведь экспертиза вроде бы этого не подтвердила?

…У короля Карла было много врагов и без всяких мифических сербов. Давно обсуждаются версии о том, что короля могли убить английские агенты или шведы – оппозиционеры, сторонники принца Гессенского. Скорее всего, второе – ведь после гибели Карла «гессенская партия» одержала верх во внутриполитической борьбе и на престол взошла ставленница «гессенцев» Ульрика Элеонора. Официального расследования гибели Карла не было. Народу Швеции объявили, что их король убит ядром, а отсутствие левого глаза и огромная рана на голове не вызывали больших сомнений в этом…

 

Читать дальше:
 

Великие заговоры часть 17

Убийство Махатмы Ганди. Переворот Насера. Кремлевский заговор против Берии. Операция «Аякс». Путч 13 мая.

Загадки природы: Часть 2

Кровавый дождь. Неопознанный плавающий объект. Твердые облака. Грядут ли климатические войны.
 

Добавить комментарий

8 + 1 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.